«Арти знает, что ты здесь?», — спросил я, прислушиваясь к шелесту листвы за окном: вроде в него вплетались чьи-то голоса.

«Нет. Зачем ей говорить все? Хотя она много нам позволяет. Позволяет почти все», — светлые глаза богини блеснули женским лукавством, — «При этом она все равно ревнует к тебе. Не буду тебя отвлекать — исчезну. Ты высыпайся. Похоже кого-то снова ждут беспокойные дни», — она сделала шаг назад, и полностью не свернувшийся портал, проявился яснее.

«Постой! Ты появишься еще, когда я буду один?», — я попытался схватить ее за руку, но схватил лишь воздух.

«Люблю тебя!», — она улыбнулась и исчезла, оставив меня в приятнейшем недоумении. Таком, что я долго не мог уснуть.

Мы проснулись около девяти оттого, что мама постучала в дверь. Я мигом вскочил, набрасывая халат, открыл дверь.

— Саш, почему не спустился на завтрак? — спросила графиня, а через миг увидела, что на моей кровати лежит кто-то еще и сказала: — Ну-ка иди сюда!

Я примерно представлял, что сейчас будет. Елена Викторовна не упустит возможности, провести воспитательную работу со мной. Хорошо, хоть не начала высказывать прямо в моей комнате.

— Сильно взрослый, да⁈ — негромко, но резко сказала Елена Викторовна, отводя меня дальше по коридору. — Кто у тебя там в этот раз⁈ Ленская? — сердито произнесла она. — У тебя сама дочь Бориса Егоровича в невестах, а ты!..

Мама не исправима и на редкость упряма. У нее действительно серьезный пунктик в уме, где отпечаталось, что я еще ребенок, и она должна меня воспитывать, за меня все решать. То, что именно я решаю весьма непростые проблемы для нее, да и всей империи, это как бы не аргумент. Нет, она точно неисправима.

— Мам, пожалуйста, не надо шума на пустом месте. У меня там… — я глянул на Майкла, выглянувшему из покоев графини и снова мои глаза встретились со строгими глазами Елены Викторовны. Объяснять ей в очередной раз, что я — не младенец, не было смысла. Я поменял тактику: вместо того, чтобы бороться за свои юные права, используя убеждение и взывая к здравому смыслу, просто обнял ее, поцеловал в щеку и сказал: — У меня там Ольга. Ольга Ковалевская — моя невеста, которую ты особо уважаешь и любишь. Ей-то, надеюсь, можно? И если что, Оле папа разрешил ночевать у меня.

— Правда? Борис Егорович разрешил? — успокаиваясь, она недоверчиво глянула на меня.

— Правда разрешил. Только об этом Татьяна Степановна не знает. Для нее Оля занимается важными делами на благо империи. Но это же действительно так! — я улыбнулся, искреннее уверенный в своей правоте.

— Обманщики еще, ты с Борисом Егоровичем! Вы, мужчины, очень коварны! — теперь ее возмущение было скорее шутливым. — Идите с Олей завтракать. Если бы знала, что она у нас, подождали бы вас в столовой.