— … такого не могло быть! Насколько я знаю, уж поверьте, ваше сиятельство! — пытался убедить ее Бабский.

— Оль! — взял ее руку, с нежностью погладил. — Ты мне веришь?

— Да. Стараюсь… — она сглотнула ком, стоявший в горле.

— Пожалуйста, верь. Все было ровно так, как я тебе рассказал. И не волнуйся так! Ничего же особенного не случилось, кроме выпадов этих горе-волшебников, — я ее приобнял, хотя во дворце такое считалось верхом неприличия.

Ковалевская убрала мою руку.

— Ольга Борисовна, судите сами, — вмешалась Элизабет. — Даже если такое было бы, то за три дня она никак не могла бы почувствовать беременность! Поэтому, будьте уверены, эти обвинения — чья-то ложь! Кто ее распространяет и для чего, пока непонятно.

— Особенно непонятно, для чего нужно было сказать такое при всех! Если такое в самом деле случилось бы любой человек в здравом уме постарается решить этот вопрос, не поднимая столько шума! Боги, да еще во дворце! Говорила тебе, Елецкий, говорила, Рыков — не тот человек, с кем стоит связываться! — произнося это Ковалевская несколько раз ударила меня кулачном в грудь. — Слухи о нем не самые приятные. У них там в Коллегии своя империя. Вам, Алексей Давыдович, я очень благодарна, что вы поддержали Сашу, но не стоило это делать так открыто. Теперь ваша карьера мага вряд ли возможна.

— Они меня весьма возмутили, Ольга Борисовна! Иначе было нельзя. Все-таки я себя по-прежнему чувствую в команде Александра Петровича. Да, у меня были кое-какие планы на место повыше, но я даже рад, что так вышло. Мне вполне хватит службы, что есть, — отозвался поручик, не имея права произносить название подразделения, в котором он числился.

— Спасибо, Леш, — в знак благодарности я положил ему руку на плечо. Хотя поддержка Бабского для меня не имела важности, все равно приятно, что он не вильнул в кусты и не переметнулся к Рыкову. А ведь до того, как попал в мою группу, Бабский ходил под мужем Бондаревой. Как показал «Инквизитор» не без стараний последнего был предложен в мою группу. С этой минуты я еще больше зауважал Алексея Давыдовича. Хоть он и прохвост, и человек с большими причудами, но законы чести сполна соблюдает.

— Иначе никак нельзя было, Александр Петрович, — отозвался он.

— Так, я сейчас же пойду к Денису! И все ему расскажу! — решила Ковалевская. — Он должен знать всю правду!

— Оль! — попытался я остановить ее.

— Это необходимо, Саш! Он должен знать. Я не хочу, что он о тебе плохо думал. Тебя оболгали, и это не какие-то невинные наговоры! Это очень, очень серьезно! — княгиня порывисто зашагала через зал. — Ждите у приемной! Вас вызовут!