— Да, я тоже. Я все-таки друг, иначе тебя не было бы в моей комнате, — ответил я, глядя на три ее подрагивающих пальца.

— С подругами я больше не общаюсь. Саш, больше никого нет. У меня больше никого нет. Вы для меня самые близкие, — из глаз баронессы потекли слезы. — Блядь, ну почему так получается⁈ Знаешь как мне бывает плохо⁈

— И заметь, еще недавно в эту троицу близких тебе людей ты не хотела добавлять собственного отца. Не помнишь, как ты сторонилась его, когда убежала из дома? Я настаивал, чтобы ты общалась с ним хотя бы по эйхосу, а ты еще сопротивлялась. Что было бы, если бы даже он отчаялся и отвернулся от тебя? И еще заметь: при некотором очень вероятном раскладе, среди этих немногих близких людей могло не оказаться Родерика, — сказал я, вспоминая те, непростые дни, когда Родерик осваивал жизнь вне тела. — Я веду к тому, что теперь за тебя никто не будет решать проблемы лишь по твоему желанию. Об этом я поговорю с Родериком. Если ты хочешь его спасти, будь любезна трудись над его спасением. Делай хотя бы что можешь полезное и доброе. Молись Гере и другим богам. Доказывай перед ними, что ты не такой плохой человек, и еще нужна на этой земле. Доказывай, что ты имеешь право на кусочек личного счастья. Постарайся сделать так, чтобы этих пальцев, которые символы близких тебе людей, стало больше, чем три.

— Но Саш… Я прошу сейчас не за себя, а за Родерика, — Талия жалобно смотрела на меня, по щекам обильно текли слезы.

— Да, ты просишь за Родерика, но для себя. Даже сейчас ты просишь лично для себя. И я тебе не дам никаких обещаний. Я даже не знаю, как сделаю: буду обращаться к Гере, или к другим богам, или не стану никого из вечных тревожить, но попытаюсь что-то изменить сам. Неизвестно что будет и чем закончится, — я отошел к окну, глянул вниз, на стоявших возле моего эрмика охранников. И продолжил говорить тяжелые, но важные для баронессы слова: — Независимо от итога ты должна каждый час, каждую минуту делать все, чтобы исправить то, что случилось. Что делать, я тебе уже сказал. В первую очередь осознавать свои грехи. Вспоминать все глупости, которые ты сделала раньше и по-взрослому смотреть на них. Потом, совершенно искреннее говорить с богами — это нужно не им, а тебе. Заботиться о Родерике и относится к другим людям, которые вокруг тебя так, как ты бы хотела, чтоб они относились к тебе. Осознай сейчас с полной ясностью, что теперь все зависит не от меня или кого-то еще, а от тебя самой.

— Блядь, как сложно все! Я не смогу! Я не вынесу все это! — всхлипывая, она прикурила.