Мысли снова вернулись к сообщению от Ковалевской. Скорее всего, Ольга прислала его не без участия Саши. Может быть он ее даже попросил об этом. Светлане, очень хотелось, чтобы было именно так. И она ругала себя, что сказала Елецкому прошлый раз, чтобы он больше не мучил ее сообщениями. Виконтесса думала, что если перестанет общаться с ним, то мысли о нем постепенно угаснут, как это было с ее прошлой любовью. Тогда от всех переживаний не осталось следа уже через неделю. Но с Сашей все выходило по-другому: мысли о нем не угасали. Наоборот, становились громче, мучительнее. И, честное слово, лучше бы он не молчал — сказал хотя бы несколько слов в эйхос, спросил, как у нее дела или немного рассказал о своих: о море на Карибах, беззаботных днях и вечерах, всех бесконечных прелестях отдыха в заатлантических губерниях. Но Саша теперь будет молчать. Молчать потому, что она сама Ленская сама его об этом попросила и обидела теми словами. Без сомнений, она конченая дура, что поступила так. Увы, увы… Понимание этого пришло слишком поздно.

Ленская плохо спала все эти ночи, днем на репетиции забывала заученный текст, а когда возвращалась к себе в комнату, не находила покоя, расхаживала по комнате, заламывая руки и злясь на саму себя. Как ни странно, во всем этом сумасшествии имелось кое-что положительное. Оно в том, что Ленская намного реже думала об Артуре Голдберге. Угрозы сценариста и страх его скорого появления как бы отодвинулись на второй план, словно менее важная декорация в трагедии, происходившей в ее душе. Вот даже сегодня, зная, что Артур приедет за ней к девяти, Светлана не слишком волновалась, то ли потому, что больше думала о Елецком, то ли потому, что выгорели в ней все прежние тревоги. Мысли о предстоящем вечере, конечно, появлялись, но не было в них прежней убийственной силы.

Наспех уложив волосы, Светлана вышла из комнаты и спустилась в театральное кафе. Она не обедала сегодня, а завтрак состоял лишь с чашечки кофе и овсяного печенья. Но уже время к вечеру и немного поесть хотя бы чего-нибудь было необходимо.

— Свет, ну что с тобой? — Аристарх, облокотившись на барную стойку, покачал головой.

— Все хорошо, — она выдавила улыбку и попросила: — Мне кофе и бутерброд с лососем.

Бармен, как всегда, был расторопен. Скоро перед Ленской появилась чашечка кофе с ароматной пенкой и бутерброд с лососем. При чем ломтик соленой рыбы оказался едва ли не в толщину хлеба — Аристарх постарался, потому как ему было больно смотреть на молодую актрису.

— Запиши на меня. Деньги позже занесу, — сказала Светлана, взяв тарелку.