«Оль, это мой новый номер. Запомни, выучи наизусть, что ли», — слегка подковырнул я княгиню. — «И насчет денег, ты не обижайся, но уже не надо. Мне Элизабет заняла. Сейчас поедем навестить Торопова, потом, наверное, к графу Захарову, насчет некоторых правовых проблем», — я имел в виду ситуацию вокруг Элизабет и Ленской, но по эйхосу объяснять ничего не стал. — «Потом к Мышкину и к Талии. В общем, еще раз извини, буду занят до глубокой ночи. Про цветы помню. С меня сто красных роз, завтра обязательно привезу с самыми сердечными извинениями».

Пока я без стеснения переодевался перед дамами, пискнул новый эйхос. Звук приятный, точно канарейка, не сравнить с карканьем штуковины, изъятой у ацтеков. Застегнув рубашку наполовину, я взял прибор. Пришло сообщение от Ковалевской, которое меня очень неприятно удивило:

«Козел ты, знаешь как обидно!..» — после паузы Ольга Борисовна продолжила: — «Все, Елецкий! Знать тебя не хочу! Два дня! Не приезжай ко мне ни с розами, ни без! И речь была про белые розы, а не про красные! Видимо тебе настолько все равно, что ты меня даже не слышишь!».

Вот тебе поворот… Я взял со стола коробочку «Никольских», достал сигарету, хрустя ей, помял пальцами. Такой Ольгу Борисовну как Астерий я не помню. Да, она была капризной, с завихрениями, но до моего воплощения. Даже не знаю, как поступить лучше: то ли оставить все дела, извиниться перед Элиз и Светой и поехать к Ольге Борисовне. То ли путь пройдет время, сама успокоится.

— Почему она так? — удивленно произнесла Светлана.

— Из-за денег, — догадалась мисс Милтон. — Обиделась, что не у нее взял. Лучше было сразу не говорить, что взял у меня. Преподнести это плавно.

Тут же снова запищал эйхос — снова Ковалевская:

«Увы, только два дня не общаться с тобой не получится: послезавтра нам лететь на базу. Кстати, я про твою Дашу с Кариб папе ничего говорить не стала. Умные люди сами разберутся нужна она здесь или нет. И вообще есть искушение отобрать у тебя лицензию. И еще!..» — она перевела дыхание и иронично произнесла: — «Как же ты собираешься решить свой божественный вопрос за сто тысяч? Уж не подкупить ли Перуна? Или может выкупить храмы и вернуть их Артемиде? Говори правду, Елецкий!».

Я возвел взгляд к потолку и отправил туда же тонкую струйку табачного дыма. Правду я и так сказал. А Даша… Да хрен с ней. В суматохе последних дней успел немного позабыть о лже-Кузьминой. То, что она может многое знать по агентурной сети в Нововладимирске и на Карибах, так это я могу сам передать Ковалевскому или сегодня же графу Захарову. По заданию Дениса Филофеевича, Захаров занимается теперь не только делами канцелярии Чести и Права. Пока я курил, глядя в потолок, раздался голос Ленской: