— А как же психология, проработки? Поработайте над этим, Ольга Борисовна, — сказал я и мой голос почти слился с первыми словами, произнесенными бароном Милтоном:

«Ваше сиятельство, мой нижайший поклон вам…» — затем случилась пауза, какая-то возня, шелест бумаги, и Майкл продолжил: — «Вы же знаете, что случилось со мной. У меня мало времени на общение, сейчас эйхос заберут, поэтому скажу только самое главное. Те люди, против которых мы работали под вашим началом, увы, оказались сильнее и умнее нас…» — вдалеке послышался грубоватый голос, сказанное им я не разобрал, но догадался, что Майкла предостерегли не отклоняться от текста сообщения, приготовленного для него. Барон продолжил: — «Моя жизнь теперь целиком зависит от перевода Свидетельств Лагура Бархума, но вы же понимаете, сам я на это не способен. Без ваших подсказок, без тех записей, что вы назвали логическими таблицами, я беспомощен. Эти люди убьют меня. Я понимаю, что вопрос слишком серьезен, чтобы моя ничтожная жизнь имела какое-то значение и эти люди тоже это понимают. Поэтому они предлагают вам сделку: вы даете им те логические таблицы, с помощью которых делали перевод и оригиналы всех пяти пластин. А эти люди предоставят вам Ключ Кайрен Туам и меня. Сам граф Бекер одобрил такой обмен. На размышление вам они отпустили пять дней, потом сделка станет невозможной. Очень прошу вас, Александр Петрович, умоляю, пойдите им навстречу. Я мечтаю вернуться к Елене Викторовне. Даже если они меня не убьют, то я сам погибну здесь», — голос Майкла в самом деле стал трагическим. Тут он неожиданно добавил: — «И жизнь Элиз так же зависит от вас. Она пока в тюрьме…» — договорить барон не успел, послышался звук похожих на звук удара по лицу, затем стук. Наверное, стук упавшего эйхоса.

Покуривая, я молча несся по среднему ряду по Кубитской. Улица пока не была загружена, как это обычно бывает утром и вечером. В сообщении меня особо озадачило два момента: последние слова Майкла о том, что Элиз в тюрьме, и то место, где он сказал будто люди, противостоящие нам, оказались умнее и сильнее нас. Вот последнее не казалось бы странным: ведь такое могло быть прописано в составленном для Майкла тексте. Бритиши любят самовосхваляться и часто своими успехами стараются бравировать, чтобы подавить противника. Однако странность была в том, что эти слова Майкл произнес как бы от себя, ведь его явно одернул кто-то, мол, не отклоняйся от текста.

— Что думаешь по всему этому? — нарушая молчание, спросила Ковалевская.

Я пожал плечами. Думать-то я вполне думал, но высказать соображения по услышанному от Майкла пока не торопился. Можно было бы это сделать, после встречи в банкетном зале в «Стреле Ветра».