— Она ж меня к себе не возьмет! Она… Она… — Кадет уселся на пол и начал яростно тереть глаза.

— А кто у нас бабушка? — тут уже заинтересовался я.

— Бабушка полковник… — шмыгнул носом Кадет. — 136-й полк 3-й Армии…

— Гадюка? — у Клоуна брови поползли вверх.

— Д-да! — всхлипывал Кадет.

— Десантура?! — не унимался Клоун.

— Да-а-а-а! — всхлипы становились все громче.

— Офигеть! — резюмировал Клоун.

— Что офигеть? — я непонимающе посмотрел на него. Клоун находился в глубокой задумчивости. Что для него было очень несвойственно. Выглядело пугающе.

— Отойдем на минутку! — он взял меня под локоть. Обернулся к Кадету. — Овцу не трожь! Понял?

Кадет покорно кивнул, а мы отошли к шкафчикам. Я вопросительно уставился на него.

— И что это сейчас было?

Мой вопрос его смутил.

— Тут такое дело, — Клоун почесал лысую башку. — В общем, я служил в десанте. У Гадюки. Я вспомнил.

Я невольно улыбнулся.

— Серьезно? Десантура? Голубые береты, купание в фонтанах и вот это вот все?

— Почему голубые? — удивился Клоун. — Черные!

— Так черные у морпехов же, не?

— У кого?

— Ну, у морской пехоты!

— А что это за пехота такая странная?

— А, проехали! — я махнул рукой, но все же не удержался. — А вы бутылки об головы разбивали?

Клоун уже смотрел на меня, как на сумасшедшего.

— Как же ее разбить — она же пластиковая!

— Кто ж его посадит — он же памятник… — пробормотал я себе под нос. И удивился.

— Чего?

— Да ничего, забей! — странные обрывки мыслей из прошлой жизни посещали меня с раздражающей регулярностью. Я тряхнул головой. — И что мы с этого будем иметь?

— Тут такое дело, — опять заладил Клоун. — После учебки «покупатели» приедут.

— И? — такой жаргон мне был откуда-то знаком.

— Ну… Такое дело, — Клоун, невиданное дело, похоже, засмущался. — Я хочу обратно в десант! Вот!

— У меня к тебя два вопроса. Что ты конкретно вспомнил? За что тебя «переформатировали»? — я загибал пальцы рук. — О! Еще третий! Почему ты думаешь, что тебя возьмут обратно? Я дико извиняюсь, но скорее всего, ты где-то знатно накосячил!

Клоун яростно чесал лысину. У меня появилось опасение, что он ее протрет до мозга.

— Да, немногое. В основном, бои. И подразделение, где служил. И, знаешь, что? — он испуганно посмотрел на меня. — По-моему, я был Сержантом!

— Да ты что! — я вытянулся по стойке смирно.

— Не смешно. За что стерли — не помню. Что возьмут — не думаю. Но очень хочу. Ты не понимаешь! — Клоун задумчиво посмотрел вдаль, подбирая слова. — Это как Семья. Я их не помню. Но люблю!

У меня внутри что-то нарастало.

Поле боя. В воздухе воняет гарью и кровью. Здоровяки в черных доспехов устало смеются, сидя на земле в ожидании эвакуации. У всех на груди и левом плече одинаковая эмблема… Я пытаюсь ее рассмотреть… Но, видение отступает. Остается только ощущение. Семья! Ты не прав, Клоун, я тебя прекрасно понимаю!