– Он не человек! – поправили его резко.

– Верно, – согласился северянин и, оглядевшись, сказал с многозначительной интонацией, от которой у меня мурашки пронеслись по телу: – Но мы-то ведь люди.

Словно очнувшись, я убрала руку с эфеса Туманного, вытащив её из-под накидки. Нападать ни на кого я не желала, но эта привычка – искать успокоения в холодном металле – была выше меня.

Я сознательно постаралась отгородиться от звучащих в чайной разговоров. Между мной и людьми словно появилась невидимая преграда.

– Пойдём наружу. – В отличие от других, слова Морана раздались, наоборот, предельно ясно. Он поднялся, оставляя на столешнице монету – вновь серебряный с ликом солнца. Это было слишком много для нашего заказа. Но у меня закралось подозрение, что у Люция не водились медяки, а ждать, когда принесут сдачи, он не желал.

Прежде чем подняться, я взяла с тарелки паровую булочку, всё ещё ощущая голод. После, подумав, забрала оставшиеся. Сделала это скорее от злости. Это были непривычные и немного непонятные мне эмоции. Несмотря на то что само заведение, его служащие и часть посетителей сохраняли молчание и не высказывались, вся чайная целиком вызывала у меня неприязнь. Вместе со всеми, кто сидел внутри.

– Мы возвращаемся? – спросила, когда мы наконец-то покинули заведение. Сразу стало дышаться легче. Словно с того момента, как мы вошли в здание, грудную клетку что-то сдавливало.

– Нет. Наоборот, сейчас настала заключительная часть нашей вылазки, – загадочно сообщил Люций, отбирая одну из трёх булок в моих руках и откусывая за раз едва не половину. – Как мы и планировали, пора поведать новую историю.

– Ты что-то сочинил? – догадалась я. Мало представляя, что можно придумать в этой ситуации. От историй, услышанных в чайной, я до сих пор чувствовала жар.

– Да. Но ничего необычного. Поверь, этот вымысел будет самым невинным из всех, когда-либо пришедших мне на ум, – заверил Моран, двигаясь изящно и с уверенностью в том, куда направляется.

– Даже думать не хочу о том, что было до… – заметила я, осматриваясь и полагая, что раз россказни Люция придумывались не для моих ушей, то пусть так и будет.

Люций звучно рассмеялся, вдруг разворачиваясь и оказываясь со мной лицом к лицу, но продолжая идти спиной вперёд.

– Я оставлю это напоследок, – сообщил он, сверкая глазами.

– Как будет угодно, – отозвалась, зная, что это новый способ надо мной подшутить.

Но, несмотря на всю серьёзность ответа, Моран вновь рассмеялся, делая танцующий разворот и вновь возвращаясь на своё место.

– Сара, ты мой свет во мгле, – произнёс он и, будто это ничего не значило, продолжил рассуждать, в то время как моё сердце пропустило удар. – Знаешь, людские слухи – такая забавная вещь. Наверняка историю о фальшивой Саре распространили светлые даэвы. Они пытаются ослабить тебя. Чтобы ты не смогла объединить людей под своим знаменем.