Смысл слов Морана не сразу дошёл до моего сознания. Мне с трудом удалось увязать их воедино из-за пустоты, воцарившейся в голове:

– Да… Наверное…

– Тебя лишают даже шанса воспользоваться положением… Но я не понимаю, какой цели служит вторая история.

– Про дочь Сары и ребёнка?

– Верно. Может, люди ждут не дождутся, когда мой наследник появится в этом мире?

– Сомневаюсь, что это так, – отвечала я с каменным лицом. – Люди не воспримут эту весть, как благую.

– Только что мы слышали подтверждение обратного, – поднимая взор в небо, с мечтательной задумчивостью.

– Кхм… Думаю, их в большей степени волновало спасение, а не твой отпрыск.

Люций хитро улыбнулся, бросив на меня насмешливый быстрый взор.

– Да, верно… Мы, кстати, пришли, – провозгласил Моран, а я даже не заметила, как мы оказались на шумном рынке. Здесь царил гул людских голосов, стены домов были обклеены амулетами, в продаже можно было отыскать всё: от драгоценного оружия, редких отрезов ткани и вина до торговцев лавандой, которые продавали её двумя способами. Первый – мешками, товар стоил дешевле из-за такого хранения, а второй – ящиками, в которых цветки лежали аккуратно, сложенные веточка к веточке.

Если в чайной посетители зачастую являлись зажиточными торговцами, то на этой улочке рядом с господами ходили покупатели всех мастей и сновали мужчины, одетые практически как мы с Люцием. У последних была одна общая деталь – руки оказались перевязаны тканью, защищающей ладони и пальцы от появления мозолей. Совсем скоро я догадалась, что это были носильщики, которые всем предлагали свои услуги, за плату помогая переносить купленный товар.

Бросив изучающий взор на Люция, оглядев его с ног до головы, а после и себя в отражении окна лавки, я в полной мере осознала, почему нас не хотели пускать в ту чайную.

– Как ты заставишь людей рассказывать то, что тебе необходимо? – Этот вопрос волновал меня больше всего.

– О, это не проблема. За прошедшие годы я заметил одну забавную деталь.

– И какую?

– Новости, рассказанные по секрету, разлетаются гораздо быстрее всех прочих, – ответил он, а после, словно предлагая мне лицезреть представление, многозначительным тоном добавил: – Смотри и наблюдай.

Люций направился к скоплению рабочих, которые собрались в группку около небольшого небрежно сколоченного стола, притаившегося в закутке между лавками. Даже издалека я поняла, что они играли в карты. В центре столешницы ютилась пригоршня медных монет. Походка Морана менялась прямо на глазах – он стал немного сутулиться и едва заметно заваливаться на одну ногу. Эти мелочи со спины делали его почти неузнаваемым. Он становился похож на человека, который уже много лет занимался тяжёлой работой.