– Тварь ощутила угрозу? – предположила Айвен, хмурясь и поправляя меч на поясе, эфес которого даже ночью сверкал крупным инкрустированным в него сапфиром.

– Я тоже так считаю, – заметил Винсент. – Но ведь надо всё равно осмотреться?

– Мы будто что-то упускаем, – пробормотала под нос я и спустя мгновение, забывшись, вскинула голову, собираясь спросить у Морана, что он думает, и в следующее мгновение чётко понимая, что теневого рядом нет.

Застыв на секунду, сглотнула.

И что на меня нашло?

Накрыв задумчиво ладонью рот, подумала: «Всё же мы проводим вместе слишком много времени».

– Что ты имеешь в виду? – тем временем осведомилась Айвен.

– Наставник… Когда он говорил про это задание, то… – Я нахмурилась, вспоминая эмоции, которые ощутила днём. – Ему было весело. Цецилий будто воспринимал эту охоту как забаву.

– И Люций говорил, что, скорее всего, дело не в ревенантах! – Лицо Винсента просветлело.

– Но не стоит забывать, что награда достанется лишь двоим, – напомнила Айвен, хотя мне казалось, что в нашем отряде возможный приз волновал лишь меня.

Прежде чем раздалось ещё хоть слово, кто-то в лесу закричал. В этот раз это был вполне обычный крик – полный ужаса, страха и не лишённый истерических ноток. Ему чуть тише вторила чужая отборная брань. И последний голос узнавался легче – он принадлежал Коэну.

– Мне кажется, или кричит Рафаиль? – сомневаясь протянула Ларак, узнавая вопящего. Мне тоже показалось, что крик принадлежал Руньяну, но только, как и Айвен, я не была уверена наверняка.

Мы бросились на крик. Вся ночь превращалась в два куска полотна, наспех сшитого нитками. Одна часть посвящена покою, а вторая – спешке и тревоге.

Спустя чуть меньше минуты мы нашли теневых. Когда мы расходились, они, по своему обыкновению, вчетвером отправились в лес. И теперь же половина их отряда могла сгинуть в трясине – Коэн и Рафаиль. А Люций и Блез пытались их вытащить. Хватило лишь взгляда, чтобы понять истинный смысл происходящего.

Оба теневых дива угодили в ловушку не одновременно и не вместе – их разделяло несколько метров. Верёвка была лишь одна, и всё бы ничего, но Коэн, видимо, тонул быстрее, и его стали вытаскивать первым. Решение, казавшееся полностью верным, если бы на втором месте находился кто угодно, но не Рафаиль, боящийся замкнутых пространств. Стоило его телу чуть глубже опуститься в топь, а перспективе оказаться под землёй стать ближе, как стража накрыла паника, и он, напрочь лишившись здравого рассудка, пытался выбраться наружу самостоятельно, двигая руками и ногами, но вместо этого ещё глубже опускаясь в грязь. Ныне его туловище уже почти наполовину скрылось в трясине и грозило уйти в неё целиком – его затягивало слишком быстро, и чем больше погружался, тем стекляннее становился его взгляд, в котором плескался животный ужас. А Люций с Блезом стремительно тянули за верёвку, перекинутую через сук, пытаясь как можно скорее вытащить Коэна из трясины и броситься на помощь.