– Похоже на ловушку, – проговорила я, проверяя своим даром местность, надеясь почувствовать живых людей.

– Ты говорила, что живущий здесь мастер по Зеркалам очень известен… – тем временем вымолвила Айвен. – Но раз за его зеркалами приезжали, то как они не заметили всего этого. – Дэва развела руки.

– Без понятия. Может, он встречался с гостями ниже по склону… Может, до какого-то момента тут всё же ещё кто-то жил. – Сильфа продолжила зорко осматривать стены, словно что-то могло прятаться внутри них. – Хотя не слишком похоже. Этот город будто оставили как минимум десятилетие назад.

Мои мысли, даже несмотря на попытки полностью подавить эмоции, возвращались к брату. Как только мы оказались здесь, я не могла перестать думать о нём. Айвен испытывала схожие эмоции и, несмотря на её внешнюю сдержанность, я знала, каких трудов стоила ей эта собранность. Но если даже трезвым рассудком задуматься обо всей ситуации, она вызывала холод по коже.

Ведь даже без личной привязанности, если бы в какую-нибудь светлую обитель пришла новость, что пропал весь выпускной год Академии Снов… Это больше двадцати светлых и теневых даэвов. Известие бы повлекло за собой такой переполох, что и вообразить сложно.

Раздались чужие шаги, мы втроём синхронно обернулись на звук. Появившийся Винсент остановился, немного смущённый столь пристальным вниманием трех пар глаз.

– Наставник приказал всем немедленно собраться на улице, – сглотнув, негромко промолвил светлый див.

– Как он выглядел? – спросила Сильфа, сдвигаясь с места.

– Ну… он не улыбался.

Сильфа мрачно глянула на него, проговорив:

– Винсент, я бы крайне удивилась, если бы он вообще мог улыбаться в нынешней ситуации.

На устах наставника всё же застыла улыбка.

Но она была натянутой и напоминала крайне неприятную гримасу. Учитель попросил всех собраться вокруг него, продолжая пристально осматривать округу. Будто из любого угла на нас мог выскочить монстр.

– Мы уходим отсюда до заката, – словно гром среди ясного неба прозвучали слова Цецилия.

Они породили сначала молчание. Я почувствовала, как многие были втайне рады этому решению. Страх. Многим было сложно оставаться храбрыми. Я же сама… Мне казалось, что наблюдаю за ситуацией со стороны. И сейчас происходящее будто было ненастоящим. Невозможным. Собственное сердце билось тяжело. Перед глазами всплыло лицо отца – воспоминание, краткая вспышка, и моё дыхание окончательно стало глубоким и немного хриплым. Я готова была сражаться.

«Я не пойду… Я останусь. Я отыщу брата», – роились отчаянные мысли, полные уверенности, в моей голове.