Див будто сомневался, стоило ли затевать этот разговор рядом с Ларак? А я вроде как начинала по-настоящему доверять подруге, всё ещё с опасением и настороженностью, но всё же с готовностью пойти навстречу.

– Что спросить?

Уголок губ Люция дёрнулся, он отвернулся и пошёл быстрее. Шум воды становился громче, а значит, мы всё же двигались по направлению к реке.

– В Ветии ты долго стояла у прилавка со свирелями… После – тот парнишка из радужного дома произвёл впечатление на тебя своей игрой. – Я заметила, как пальцы Морана стали постукивать по его собственному бедру, словно выдавая нетерпение.

– Мне понравилась не столь его игра, сколько… – прошептала я, отводя взор.

– Что ты сказала?

Я могла поклясться, что он расслышал.

– Мне понравилась не его игра, – уже громче повторила я, отчего-то ощущая лёгкое тепло, растекающееся по щекам.

– Что же тогда? – прозвучало то ли с искренним любопытством, то ли с насмешкой. Чуть подумав, я решила, что всё вместе. Это словно стало искрой, вспышкой, заставившей процедить:

– На свирели играл мой отец по вечерам. Не постоянно, но очень часто. Особенно когда я была совсем маленькая. Я засыпала под эту музыку. Когда стала чуть старше, то играть он стал меньше.

– Почему же меньше?

– Музыкой меня стало сложнее усыпить. Мы больше разговаривали, – не задумываясь, изрекла я. В следующую секунду остановилась, посчитав, что сказала слишком много.

Накрыла ладонью половину лица.

И почему вопросы Люция меня вновь разозлили? Снова будто забирается в самую душу.

– Я не знала, – вдруг раздалось за спиной едва слышно, тревожно и тихо. Что-то в голосе Айвен заставило мои внутренности будто ухнуть вниз. Может, чувство вины? Вот только…

– Я тоже забыла, – проговорила негромко, перевела взор на шагающего впереди Люция, на его волосы, приходящими в движение на каждый его шаг и словно мерцающими в ночи серебром, которое так жадно поглощали мои собственные глаза. – Думала, что забыла.

Мы достигли реки. Тропа упиралась в невысокий водопад, который срывался с отвесного уступа, врезался в каменную поверхность и отбивал брызги, летящие во все стороны. Сразу за водопадом на той стороне виднелся вход в пещеру.

– Снова подземелье? – с сомнением процедила Айвен, вспоминая подземные ходы под Турисом.

– Ну это пещера, созданная самой природой. Но если Рафаиль зашёл туда, то он точно спит, – проговорил Люций, когда бабочка залетела точно в тёмный проход. – Только я чувствую идущий оттуда холод, и он довольно сильный, – добавил он, мрачно хмурясь.

Я не чувствовала совершенно ничего и, судя по лицу Айвен, – и она тоже. Но вспоминая способности Морана к распознаванию тьмы, сомневаться в его словах не приходилось.