Проблем с тем, чтобы перебраться на другую сторону реки, не возникло. В месте, где тропа упиралась в водяный поток, в русле лежали камни, по которым можно было, перепрыгивая, достичь противоположного берега, не замочив ноги. Поэтому уже скоро мы стояли у входа в пещеру.

В самой же пещере на самом деле было зябко – но это была обычная прохлада, идущая от твёрдого камня. Так оставалось до тех пор, пока мы не достигли огромной комнаты с высокими потолками и несколькими ходами, ведущими в недра горы. Здесь уже было морозно настолько, что корка льда покрывала часть пола и участок стены. Холод исходил от тёмного, почти чёрного кристалла, вырастающего прямо из пола и тянущегося к потолку. Одна сторона оказалась скошена, а другая – идеально прямая, словно корочка льда на глади озера. Но поверхность была ровной и вертикальной, а значит, эта вещь рукотворна.

Люций зажёг свечу, которую отыскал на огромном столе, длиною с человеческий рост. Тут и там на полу валялись разные предметы: какая-то утварь, железные листы размером с тот же стол, имелась и постройка, напоминающая огромную, ныне потухшую печь, труба которой исчезала в камне над головой. В следующую секунду я увидела подтверждение своей догадки – множество острых осколков зеркал толстым слоем покрывали пол, в противоположном углу грота – они отражали пламя свечи, бросая слабые блики на стены. Несколько деревянных рам, искорёженные, лежали рядом, вместе с опрокинутой стойкой, в которой ещё оставались десятки завернутых в материю, возможно, сохранившихся изделий. Этот грот был мастерской создателя Зеркал.

Я сделала несколько шагов вглубь помещения, замечая ещё одно «особенное» зеркало. Оно было гораздо меньше первого изделия из кристалла, не выше человеческого роста, светлое-светлое, словно вылитое из слитка серебра. Его вид завораживал своей красотой. И несмотря на то, что оно находилось близко к Чёрному зеркалу, возле которого всё сковывало льдом, изморозь не коснулась ни его, ни камня, на котором стояла его рама.

Мне захотелось подойти ближе, рассмотреть его, понять, почему в своих мыслях назвала изделие «особенным», но в следующую секунду осколки зеркал на полу зашевелились, затрещали и заскрежетали – что-то под ними двигалось, заставляя шевелиться.

Люций моргнул, глядя с неверием. В серых глазах заплескалась буря.

– Это змеи? – прошептала Айвен.

А я вытащила меч, ведь одно из существ поползло в нашу сторону. Чёрная чешуя бликовала, отражая огонь, глаза сверкали алым. Послышалось шипение. Сама змея была примерно в метр длиною, не толстой, но шустрой. Но я никогда не разбиралась в их видах, чтобы наверняка знать, ядовита она или нет.