– Как я уже сообщил, для Самаэля закрыть портал крайневажно, – особой интонацией выделил див последнее слово.

В этот миг вспомнились слова самого Фародея и то, с каким безжалостным видом он это сказал: «Чтобы убрать этот треклятый раскол с материка, я сделаю что угодно ». Только ныне Айвен поняла, что его золотые глаза блестели от твёрдой решимости убивать. Дэва опустилась обратно на своё место.

– Поэтому… – проговорил Миккель, будто подводя итоги и видя её задумчивое спокойствие. – Ни главу Северного ордена, ни Хранительницу Светлого сердца до этого момента он не тронет. И всё равно… Госпожа Ларак, мы всего лишь отсрочиваем неминуемое. Ваши друзья со временем догадаются сами, так же как и вы. Но чем позже это случится, тем больше пользы будет от Самаэля. Представьте, что ваши руки замёрзли и взяли в руки чашку крайне горячего чая. Первые несколько секунд поверхность кружки согревает ваши ладони, а после начинает обжигать так, что терпеть невозможно, – Миккель убрал старый чайник с огня, наклонился в сторону Айвен, жестом предлагая ей вновь наполнить её жестяную кружку. – Так вот, наша главная задача заключается в том, чтобы вовремя выпустить чашку из рук. До того момента, как она причинит вам боль.

Теперь же, возвращаясь в настоящее – в долгий день, подходящий к своему завершению, и обитель Северного ордена, видимую вдалеке, – Айвен окончательно понимала, что они играли с огнём, так или иначе. Но в глубине души успела засиять слабая надежда, что, возможно, им не стоит идти по столь шаткому пути и есть кто-то другой, способный протянуть им руку помощи. На какие-то секунды свежий горный воздух – или простая усталость – вскружили Айвен голову, заставив поверить в мнимое чудо.

Но жестокий ответ Самаэля, наполненный цинизмом, вернул Ларак обратно на землю.

– Светлая богиня Эсмира не способна никому помочь.

– Почему? Что не так? Она тоже желает умереть, как и ты?

Её вопрос породил на лице Самаэля кривую ухмылку.

– Нет, как раз наоборот. Каждый её день наполнен борьбой за свою жизнь.

Лошадь под Самаэлем стала быстрее перебирать ногами, переходя на тихую рысь. Ларак оставалось лишь смотреть на то, как сверкают его алые волосы в лучах начинающего розоветь солнца, просочившегося через облака.

И вновь промелькнула мысль, уже имевшая под собой твёрдую почву: «Он опасен. Он нечисть как опасен».

Об этом твердили первобытные инстинкты, но разум и логика заявляли об обратном: «Но пока он всё же слаб. По крайней мере, топор в спине способен лишить его сознания. Хотя в обычных ситуациях такое ранение в принципе не оставляет иных путей, как на тот свет».