– Но почему? Они ведь ни разу даже не встречались! Как можно ненавидеть того, кого ни разу не видел? – Айвен так крепко держала железную кружку с чаем, что костяшки пальцев побелели и даже металл стал подозрительно проминаться внутрь.

– А вы только представьте… – спокойно проговорил Миккель. – Вы теневой бог, который живёт благодаря тьме. Но вы устали и мечтаете умереть. Единственная проблема – энергия Серого мира подпитывает ваше тело против воли. Тьмы на материке со временем становится меньше, и вы намеренно растрачиваете свою силу, веками делая себя слабее. Вскоре осталось уже немного, вы почти у желанной цели… Но некто открывает портал на материке, и проклятой силы становится гораздо больше, и всё катится в бездну.

Айвен спрятала лицо в ладонях.

– Боги… – обречённо пробормотала она и тут же осеклась. Больше не стоило вспоминать о богах, особенно когда один из них рядом с тобой.

– Но это вовсе не означает, что Фародей не станет помогать в закрытии портала, – добавил Миккель Вечный огонь.

– Почему вы так уверены?

– Если портал останется открытым, он точно никогда не сможет умереть. – Див перевёл взор белёсых глаз на Фародея, распластавшегося на земле после ранения. Айвен перевернула его голову набок. Из-за того, как он упал – лицом вперёд, – девушка опасалась, что теневой бог сломал нос. Но её опасения оказались напрасны.

– Но он до сих пор слаб? – спросила она, вспомнив, что во время их путешествия Самаэль практически не отличался от обычных даэвов. Если он притворялся, то слишком хорошо. Вот только за время знакомства Ларак уяснила: Самаэлю было не свойственно притворство.

– Да, верно. Но это лишь пока. Если он пойдёт к порталу, его мощь будет расти. И вся тьма потянется к нему. Вы долго его знаете?

– Лет пятнадцать. – Айвен не могла вспомнить года, когда Самаэль впервые забрёл в её таверну. В памяти остался лишь сезон – поздняя осень и промозглый туман на улицах Аркадиана, который до конца не рассеивался даже днём. Дверь её лавки распахнулась, явив наглого посетителя, который с порога заявил, что она делает ужасное вино. Когда же Айвен, возмущённая грубостью, ответила, что он даже не пробовал, то Самаэль сказал, будто понял по запаху.

Все эти годы она думала, будто он намеренно водил её за нос, преувеличивая и рассказывая всякие лживые сказочки. Теперь же пришло странное, сбивающее с толку осознание: скорее всего, Самаэль никогда ничего не придумывал, а всегда говорил лишь правду.

– Достаточно, чтобы ознакомиться с его пагубными привычками, – будто поняв всё по её взору, заметил Миккель.