неё самой лет десять назад. Такой же отчаянный. Такой же голодный. Только у неё тогда не было арбалета. У неё была палка и вера в то, что магия поможет. — Уговорил, — сказала она спокойно. — Кошелёк. Она не стала спорить. Не стала пугать. Просто протянула руку к его поясу, будто собираясь отвязать его худой мешочек. Но пальцы её слегка дрогнули — не от страха, от лёгкого, почти незаметного усилия. Из кончиков пальцев, обмотанных бинтами, выскочили две крошечные искорки. Не огненные. Магические. Серебристые, как роса на паутине. Искры юркнули в воздух, как живые, и нырнули прямо в кожаный кошель мальчика. Мальчик даже пикнуть не успел. Кошелёк дёрнулся. Ткань на дне вспыхнула тёплым светом — и прогорела. Аккуратно, ровно, как будто её вырезали невидимым ножом. Монеты — медные, потёртые, честно, а может, и не очень, заработанные — посыпались на землю с тихим, но очень выразительным звоном. Бряк. Бряк. Бряк. Мальчик раскрыл рот. Потом раскрыл глаза ещё шире. Потом посмотрел на дымящийся кошелёк, потом на монеты в пыли, потом на Элайну. — Это… это нечестно! — выдавил он наконец. — А разбой — честно? — парировала Элайна, не меняя выражения лица. Зик, не теряя ни секунды, вихрем слетел с плеча хозяйки. Зелёная молния с синим языком. Щёлк. Щёлк. Щёлк. Монеты исчезали в пасти ящерицы одна за другой. Не глотал — прятал за щеками, как опытный хомяк-рецидивист. — Эй! — мальчик наконец обрёл дар речи. — Это моё! Верните! — Это упало, — поправил Зик, запихивая последнюю медяшку. — Разница есть. Что упало — то пропало. Кто первый встал, того и тапки. А у меня, между прочим, лапы быстрее твоих мыслей. — Отдай! — Мальчик сделал шаг к ящерице, забыв про арбалет. Зик шипнул, приподнялся на лапах, демонстрируя острые, как иглы, коготки. — Не советую. У меня зубы острые. И характер скверный. Могу укусить. Будет больно. И обидно. Элайна вздохнула — с видом человека, который вынужден разнимать ссору между ребёнком и говорящей ящерицей. Она спешилась. Ветка фыркнула, но осталась стоять смирно. — Тётя ведьма, — прошептал мальчик, глядя на неё широко раскрытыми глазами. В них уже не было бравады. Только испуг и недоумение. — Отпустите… Элайна присела на корточки, чтобы быть с ним на одном уровне. Бинты на руках были хорошо видны. Белые, грязные, местами прожжённые. — Как зовут? — спросила она мягко. — Ник… — выдавил мальчик. — Ник. Слушай сюда. Магия — штука опасная. Особенно моя. Она не слушается. — Элайна показала руки. — Видишь? Это не украшение. Это цена. Ник кивнул. Робко. —