и магия замерла. — Чем? — Хвостом. По лбу. — Договорились. Но учти, мой хвост — оружие массового поражения. Будет синяк. — Лучше синяк, чем пепел. — Философски. Мне нравится. Они ехали дальше. Солнце клонилось к закату. Тени удлинялись, становились гуще. Где-то вдалеке, за горизонтом, земля гудела. Низкий, вибрирующий звук. Шаи. Или аномалия. Элайна не остановилась. Она знала: если остановится, страх вернётся. А со страхом вернутся сбои. Осколок пульсировал в такт шагам Ветки. Раз. Два. Три. Фрактус встречал их. Холодный. Опасный. Живой. — Эй, хозяйка, — позвал Зик через час. — У нас вода есть? — Полфляги. — На двоих мало. — На троих, — поправила Элайна. — Ветка тоже пьёт. — Ветка траву ест. Вода для неё — роскошь. — Тогда на двоих. — Всё равно мало. Нужно найти источник и привал, костерок зажгём. К ночи температура упадёт. Ты замёрзнешь. Я впаду в спячку. Картина маслом. — Найдем, — сказала Элайна. — Луч ведёт туда. — Луч может вести в жерло вулкана. — Тогда сварим суп. Зик хмыкнул. Устроился удобнее. Элайна молчала, она думала о матери. Ветка шла ровно. Впереди темнело. Небо над Песчаными дюнами стало почти чёрным. Звёзды проклёвывались сквозь магическую дымку. — Я не она...— сказала Элайна. — Надеюсь, — ответил фамильяр. — Я не выдержу потери ещё одной хозяйки.. Осколок дёрнулся. Резко. Больно. Элайна остановила лошадь. — Что? — Он чувствует, — прошептала она. — Близко. — Что близко? — Другой осколок. Зик поднял голову. Глаза расширились. — Уже? Мы только выехали. — Луч стал ярче. — Элайна сняла руку с поводья, прижала ладонь к груди. Ткань камзола светила изнутри. Серебристое сияние пробивалось сквозь кожу. — Он зовёт. — Это хорошо, — сказал Зик. — Или плохо. Зависит от того, кто живёт рядом с ним. — Узнаем. Элайна тронула Ветку. Лошадь ускорила шаг. Впереди, в низине, виднелись огни. Не костры. Не фонари. Что-то другое. Холодное. Мерцающее. — Оазис, — сказала Элайна. — Или ловушка, — добавил Зик. — Всё одно. Она поправила капюшон. Проверила нож. Осколок бился в груди, как второе сердце. И почему, когда она думает о пути, магия внутри не рвётся наружу, а ложится ровно, как вода в русло. — Ветка, — позвала Элайна. — Идём. Лошадь фыркнула. Шагнула в темноту. А впереди, в песках, что-то отвечало осколку. Тихо. Ровно. Как эхо. Глава 2. Цена воды и ночного огня Жара на Фрактусе была не просто погодой. Она была хищником. Не видимым, не осязаемым, но настойчивым, как старый кредитор. Она вытягивала влагу из кожи, из глаз, из мыслей, оставляя взамен сухую, звенящую