Он срочно связался с Артуром Магнусом.

— Господин, мы обнаружили вероятное местонахождение «Ковчега».

— Интересно… — после паузы произнес гигант. — Ты уверен?

— Информация еще требует проверки, но тут есть еще кое-что. Они собираются сбежать.

— … Что?

— Рюрик и его союзники. Медведев использует корабли Ростеха, чтобы загрузить «Ковчег» персоналом корпорации и оборудованием для основания колонии.

— Так крысы решили сбежать с корабля, — усмехнулся Старейший.

— Я бы сказал, что они оценили неизбежность проигрыша и решили сбежать, сохранив максимум доступных ресурсов. Поэтому их тактика была столь уклончива. Они оттягивали прямое столкновение как можно дольше, чтобы успеть с эвакуацией наиболее ценных активов.

— Понятно. Значит мне нужно решить, позволить ли сбежать, или пресечь возможную угрозу для будущего, — задумался Старейший. — Людская природа злопамятна. Уверен, даже спустя поколения они будут помнить чувство стыда и позора, слабость и трусость будет подогревать обиду и желание отомстить.

— Да, я встречал в человеческой культуре множество историй, как однажды проигравшие войну возвращались с желанием мести и реванша. Но лично я считаю — пусть бегут. Даже если «Ковчег» найдет подходящую планету для обитания, им потребуются сотни лет, чтобы возродить цивилизацию на приемом уровне.

— Верно, верно… — медленно произнес Артур Магнус, словно в чем-то сомневался.

— Господин? — уловил этот оттенок Стратег.

— Мне нужно подумать. Копай пока дальше.

Отключившись, стангер, носящий имя Артур Магнус, и в самом деле серьезно задумался, отслеживая эмоции человеческого тела. Да, в груди тлело приятное чувство личного триумфа. Победа над врагом без битвы, когда тот принял поражение и бежит, поджав хвост. Но что-то мешало, какой-то маленький крошечный червячок сомнения ворочался на глубине подсознания, не давая в полной мере насладиться успехом.

Но даже спустя несколько часов размышлений и медитаций Старейший так и не пришел к удовлетворительному выводу. И тогда он засел в кабине Трона.

Захваченный прототип новейшего мобильного доспеха, симбиоз машины и колонии стангеров, он считал воистину даром Судьбы, знаком свыше, что он на верном пути.

Чувство безграничной мощи, что он испытал, когда Иерихон пронзил небеса, ни шло ни в какое сравнение с другими эмоциями, что стангер чувствовал за свою долгую жизнь. Никакие женщины, изысканный алкоголь и даже самые изощренные наркотики не могли сравниться с силой, способной разрушать планеты.

Даже сейчас, когда доспех не был активен, и стангер только чувствовал, как заключенная в мехе колония наносуществ спит, плавно пульсируя, словно сердце, его сознание наполнялось немыслимыми возможностями.