Кошка, проснувшись, перебралась на стол, обнюхала внимательно шкатулку и обвилась вокруг неё неподкупным стражем. Я улыбнулась. Поняла меня без слов — явно работа Карины. Так я понимала свою семейную нечисть — благодаря магическим связям, установленным главой семьи. И так теперь я немного понимала Руну, а она — меня. Мёртвая ведьма ухитрилась провести между нами подобие связей.
Булькала вода в кружке. Уютно урчала кошка. Скрипели половицы в коридоре, рассказывая о просыпающихся гостях города. А он захлёбывался в круговерти снега.
За окном бушевала буря — тяжело топала по крыше, выламывала водосточные трубы, скребла по стеклу и холодно дышала в окна, проникая в щели сквозняками, сжимая необъятный мир до размеров крошечного номера на задворках сибирской глуши. И было в этой непогоде что-то неприятное, нехорошее… и отчего-то знакомое. Точно я уже сталкивалась с подобным, но где, когда?..
Глава 7
Большая часть волшебства в мире кажется
несуществующей, потому что мы слишком слепы
или слишком заняты, чтобы его увидеть.
Андрэ Нортон
Прогуливаясь у гостиницы и поглядывая на мост, я прокручивала в памяти всё, что случилось со времени приезда. «Рудимент» неожиданно напомнил о том, о чём я, отойдя от ведьмовских дел, забыла, — о своей патологической невнимательности.
Перевалило за полдень, но город по-прежнему сонно ёжился под редкими порывами ветра, кутаясь в сверкающее пуховое покрывало из свежего снега и удивительной тишины — той, что бывает лишь после затяжных бурь. Когда грохот непогоды замолкает, но живые существа не решаются покинуть свои убежища, и даже деревья замирают, кажется, боясь шевельнуть уцелевшими ветвями. И на улице — никого, кроме меня.
Да, невнимательность. Верховная терминологично называла её «отключенностью от окружающей действительности», и я вырабатывала невнимательность специально, тренировала каждый день пуще заклинаний пространственно-временных петель. Ибо когда за день необходимо побывать десяти местах — в лучшем случае перемещаясь только в пространстве, но чаще всего и во времени, — то от обилия информации крыша едет капитально и на раз.
— Только цель, и ничего кроме цели, — мантрой повторяла Верховная, и это стало моим пожизненным девизом.
Я учила историю, как «Отче наш», и перед каждым перемещением досконально изучала всё — местность, костюмы, привычки и особенности говора обитателей петли. И всё равно по неопытности попадалась в западню информационного изобилия, ведь на картинках видеть — одно, а вживую — совсем другое. И на первых порах часто возвращалась из петель с проваленным заданием. И сил моих хватало на час-два в другом времени, и мозгов… А последних вообще ни на что не хватало, кроме как восторженно глазеть по сторонам, впитывая правду, о которой не прочитаешь ни в одной книге.