Где-то еще минут через пятнадцать наступил глубокий вечер и всю недовольную таким поворотом событий детвору выпроводили на улицу. Детям пора ужинать. В магазине повисла благостная тишина, тихо оседали на пол частички ила, тут же поедаемые выползшими на работу морскими донными чистильщиками, каждый из которых нес на горбу маленькую сиреневую лампу. Верхний свет чуть угас и магазин стал выглядеть по настоящему волшебным местом, где роль светлячков выполняли ползающие по полу уборщики. Покупателей тоже поубавилось, равно как и книг на полках.
И в этот момент через порог ступила она — девушка в изящном белом платье. Хва-Бэнти, дочь уважаемого Тур-Урэла.
Чистой воды везение!
Я находился в дальней части зала и тут же сделал еще один шаг назад, утонув в сумраке книжного тупика. Надо собраться с мыслями и понаблюдать. Мне в плечо уперся корешок солиднейшего тома о новейшей истории Южного Побережья, а в висок углом ткнулась книга о кровавой истории пиратского разбоя как на, так и под водой, охватывающая последние три столетия. Вытащив с полки первую попавшуюся книгу, я открыл на случайной странице и замер, пытаясь услышать хоть что-то.
Мои предположения оправдались — начитанная и собирающая личную библиотеку девушка не могла не посещать книжные магазины. Раз она решила собрать внушительное книжное собрание — очень сомневаюсь, что речь лишь о паре скромных полок — и ей нужны не абы какие книги, то ей придется и общаться с владельцами книжных, что-то заказывать, узнавать, просить достать и так далее. А табличка у входа, заявляющая о новых поступлениях… для читающего человека это как медовая ловушка. Устоять невозможно. Хотя мне повезло, что она зашла именно сейчас… ну как повезло… толку то? Стою в углу, гляжу издалека, но ничего не слышу. Улыбнувшись владельцу — а тот расплылся в улыбке столь широкой и радостной, какой одаривают далеко не каждого покупателя — она что-то сказала, он ответил, ненадолго исчез за полированной дубовой стойкой, а когда выпрямился, в его руках была солидная стопка книг.
Проклятье… отсюда я не вижу ровным счетом ничего полезного.
Выхватив с полки еще пару книг, я сунул их подмышку и с раскрытым томом в руках двинулся к стойке, избегая смотреть на разговаривающих и скользя взглядам по шкафам. Но приближался я неуклонно, торопясь успеть до того, как перебираемые сейчас Хва-Бэнти книги исчезнут в уже подготовленной хозяином матерчатой сумке. К моему удивлению в своем фальшивом изучении полок я на самом деле наткнулся на пару любопытных экземпляров и добавил их к остальным, в результате финишировав у стойки с солидным грузом. От Хва-Бэнти меня отделяло еще два покупателя, но я шагнул чуть в сторону и сумел не только увидеть покупки девушки, но и сделать скриншот — вот она польза от бытия игроком. Сумел я и уловить краем уха их приглушенный разговор, поняв, что Хва-Бэнти ждет еще не меньше тридцати заказанных книг, из которых владельцу лавки удалось обнаружить пока лишь половину, но он не теряет надежды отыскать и остальные. Тогда же девушка передала ему сложенный вдвое лист водорослевой бумаге — и я мгновенно опознал в ней один из высококачественных и достаточно дорогих сортов писчей бумаги, что-то около серебряной монеты за пять листов. Та, которой я пользовался я сам, практичная, толстая, шероховатая, порой с мелкими щепками, вмятыми в лист, обходилась мне в серебряную монету за стопку в сто штук. Зато я мог исписывать до пятнадцати таких листов в день и не переживать при этом о их стоимости.