Откинув обложку, я уселся поудобнее и начал читать, не обращая внимания на громких игроков, в лицах и красках, показывающих как они сегодня сражались, побеждали и погибали в неравных ожесточенных битвах…
Чтением было увлекательным, но я невольно все же задумался над нашим разговором с Хва-Бэли про бессмертных чужеземцев. Девушка задумчиво обронила несколько слов, сказав, что бессмертие других заставляет их вести себя с ними более осторожно и стараться не нажить себе врагов среди чужеземцев.
А ведь это действительно добавляет трудностей… убил, к примеру конкурента — и решил проблему грязным трюком. Но если ты убьешь чужеземца, то уже через пару минут игрок вернется как ни в чем не бывало…
Тут есть над чем подумать…
Глава 12
Глава двенадцатая.
Утро, а если точнее — одиннадцать утра, пятнадцать минут.
И вот уже четверть часа благосклонно пустивший меня в свой небольшой кабинет сухощавый ахилот в поношенной деловой одежде и с очень, очень, очень усталым недовольным морщинистым лицом, на котором казалось отпечатались вообще все мировые невзгоды и катаклизмы, страдальчески морщась при каждом движении, будто у него разом открылись все существующие болезни суставов, невыносимо медленно перебирал бумаги на своем рабочем столе. Скорость перебирания была примерно один лист в минуту. Улитка бы справилась быстрее…
Я стоял напротив, стула мне не предложили, хотя насчитал их не менее трех, впихнутых по углам и между шкафами с бумагами. За моей спиной узкая дверь, выходящая в столь просторный холл, что там можно в футбол играть — и этот крохотный кабинетик разительно с ним контрастировал. Коридор находился в большом красивом трехэтажном здании с башенками, здание высилось в самом центре славного мелководного города Приглубье и в нем привольно расположилась здешняя мэрия — те, кто должен деловито и ревностно следить за благополучием родного города, молниеносно реагируя на любой непорядок. Но тут молниеносностью и не пахло. Да ударь сюда настоящая молния и, чудится мне, она просто завязнет на половине комнаты, намертво влипнув в эту удушливую атмосферу безразличности и нежелания что-то делать… Хотя опытный ахилот, что уже «нанюхался» всякого в делах далеких от битв и больше связанных с организационными вопросами, сразу почует, что кроме тотальной безразличности здесь витают тонкие нотки жадности и нежелания хоть что-то делать в обмен на месячный оклад…
А этот сухонький ахилот неопределенного возраста, с выдающимся длинным носом, выглядящим как помятый баклажан, прямо сейчас делал все, чтобы не замечать меня, хотя четверть часа назад сам же и пригласил войти внутрь, после того как я отсидел еще минут десять на неудобной скамеечке у его двери.