Телевизор был выключен.

И это, дамы и господа, уровень.

Я проскользнул в свою комнату и начал выгружать добытые в аптеках препараты. Чего здесь только не было: яды от вредителей, растительные вещества, бытовая химия. На днях я создам комнатку с лабораторией и займусь созданием того, что похоронит Вышинского за сутки. Должен получиться аналог кантареллы — легендарного средневекового яда, убивающего через кожу. Перчатки я тоже купил — надёжные, плотные.

Главное — угадать с дозировкой.

Питерский самурай не должен умереть слишком рано, иначе меня могут раскрыть. Кроме того, организм одарённого может справиться с заразой, если активизирует скрытые резервы, что недопустимо.

Я бы с радостью применил тетродотоксин, но где его взять? Данное вещество содержится, например, в рыбе фугу, но раздобыть в Фазисе фугу — тот ещё квест. Да и не смогу я извлечь тетродотоксин, это выше моей компетенции. Синтезировать тоже не смогу. Вот и пойду более простым, средневековым путём.

Засунув свои покупки в сейф, я направился в гостиную.

На доске доживали свой век чёрные фигуры, принадлежащие Феде.

Окно гостиной выходило аккурат на тот участок моего имения, где разворачивался основной фронт строительства. Уже стемнело, но вдоль забора тянулись провода, и горели примитивные лампы, установленные ещё днём. По всему двору были натыканы штыри с тусклыми фонариками. Адские машины бурили скальную породу, выгребали мусор, откачивали воду. По моей земле бродили големы с деревянными ящиками в руках и рабочие с фонариками на касках. Окна бытовки были освещены, из единственной трубы вилась дымная струйка. А ещё в глаза бросилась походная кухня, возле которой колдовала упитанная тётка в дублёнке. наброшенной поверх поварской спецодежды. Да уж, Плотниковы эпично развернулись. Я бы сказал — мощнейше ворвались.

— Мальчики, ужинать! — прощебетала Джан, отвлекая меня от самого прекрасного зрелища на свете. Да-да, нет ничего лучше наблюдений за тем, как вджобывают другие, хо-хо-хо.

— Мат, — констатировал Николай Филиппович, опуская ладонь на кнопки шахматных часов.

Время остановилось.

Федя горестно вздохнул.

— Не печалься, бро, — сказал я. — Там столько всего вкусного!

Оружейник втянул ноздрями воздух.

Николай Филиппович протянул оппоненту руку, крепко её пожал и очень серьёзно заявил:

— Фёдор, это была невероятно увлекательная партия. Вы сможете взять реванш в любой момент.

— Это честь для меня, Николай Филиппович! — молвил толстяк.

Я наблюдал за этой сценой с живейшим интересом. У Джан, которая всё ещё стояла на пороге гостиной, вытирая руки кухонным полотенцем, аж челюсть отвалилась.