— Ничего себе! — Машка ахнула и посмотрела на стол очень внимательно, словно пыталась прямо сейчас запомнить расположение тарелок и весь ассортимент блюд. — Ой-ей. Вообще да, это важно, Петенька. Я не подумала.

— Стоит ли мне тоже заняться обучением, господин? — безразличным тоном спросила Ириниэль.

— Полагаю, что до этого ты выполняла роль телохранителя, но всех тонкостей ты не знаешь, да? — уточнил я, и девушка кивнула. — Лишним не будет.

Конечно, вся эта игра в дворянство пока оставалась лишь баловством. Мне все-таки нужен титул и возможности, а вся прочая сопутствующая великосветская шелуха как-то не слишком волновала. Вместе с тем я понимал и обязательства, ведь дворяне — это необязательно зажравшиеся самодовольные мрази, большинство все же старается для своих людей. Достаточно было даже небольшой поездки по Империи, чтобы оценить это. Хотя на мой взгляд — просто каждый должен достойно выполнять свою работу, и этого будет достаточно, чтобы все жили вполне себе неплохо.

— Хорошо, господин. Я постараюсь изучить все досконально, чтобы соответствовать образу леди, — с легким кивком заявила Ириниэль.

— А я тоже постараюсь! Воть! Изучу все вилочки, и буду знать, как правильно кушать рыбку на банкетах! — взволнованно добавила Машка, став постукивать хвостом по спинке стула.

— Договорились, — улыбнулся я. — Но пока что воспользуйтесь возможностью немного отдохнуть.

— Уф. Ладненько, — Машка улыбнулась мне в ответ, а Ириниэль сдержанно кивнула.

После завтрака Изумруд сообщила мне, что Владимир сам заглянет в гости, поэтому я добавил к наряду жилетку и пиджак, а Машку попросил проконтролировать, чтобы эльфийки погладили помявшийся после Чертогов костюм.

В оговоренное время Владимир постучал в дверь, а Золотце побежала открывать. Дверные звонки не являлись каким-то чудом, но здесь всякие колотушки добавляли атмосферности, не иначе.

— Доброе утро, Пётр Константинович, — Пушкин снял цилиндр в знак приветствия.

— Доброе утро, Владимир Алексеевич, — улыбнулся я.

Пушкин нарядился в модный костюм-тройку, цилиндр, прихватил зонтик и вручил мне еще один почти такой же, с приятной деревянной рукоятью, покрытой лаком.

— Скромный подарок. Считайте моей долей за проигрыш в испытании, — Владимир усмехнулся. — Спорят только дураки и подлецы, поэтому официально заключать пари было бы опрометчиво или бесчестно, но я все же надеялся на победу.

— Это честь для меня — поучаствовать даже в таком негласном соревновании с магистрами Псимагии. Благодарю вас за возможность и подарок, — приняв зонт, я помахал Машке, чьи ушки показались из-за двери, и направился с Пушкиным на улицу.