Закутанные в длинные, мешковатые робы с надвинутыми на лицо капюшонами, десятки магов разом, будто из ниоткуда оказались рядом с обреченными боярами. Избитые, переломанные и практически голые, опоенные антимагическими зельями и эликсирами, снижающими физическую силу до уровня обычных смертных, дать отпор были неспособны. Пусть и было очевидно, что палачи сами в лучшем случае Ученики, но этого было более чем достаточно… Тем более все пленники были скованы чарами, не позволяющими им до времени даже руку поднять.

Однако палачи в балахонах снимали эти чары прикосновением какого-то неизвестного Романову артефакта. К чести обреченных, почти все они шли на свою смерть вполне достойно. Прямые спины, расправленные плечи, суровые лица — радовать врагов, показывая им на потеху свой страх, они не собирались. Сплоховал лишь один, совсем ещё молодой парень — лет восемнадцать-девятнадцать, не больше.

Он не вырывался, не молил о пощаде равнодушных палачей — но у бедолаги отказали от страха ноги, и его конвоир попросту волочил его по полу, ухватив за длинные, растрепанные и неровные волосы. Из глаз парня катились крупные слёзы, губы дергались, будто сдерживая рыдания… К худу или к добру, но за рёвом толпы его в любом случае было не услышать.

Романов резко встал и направился к выходу, однако уйти далеко чародей не успел. Холодный, властный голос прозвучал в его ушах подобно раскатам грома, заставляя застыть на месте:

— Останьтесь, господин Романов. Вы всё ещё посол… И я желаю, что бы вы увидели и запомнили каждую деталь происходящего — дабы затем во всех подробностях рассказать об этом своим.

Сергей Викторович мысленно чертыхнулся и, натянув на лицо подобающее ситуации, почтительное выражение, слегка поклонился обратившемуся к нему Вильгельму. К сожалению, здесь и сейчас желания Кайзера — закон… Однако сесть на своё место он не успел. Ибо, услышав чей-то тревожный вскрик, повернул голову — и застыл, пораженный.

С высоких небес к городу стремительно приближалась армада боевых кораблей. От корветов до линкоров — в грозной флотилии насчитывались сотни боевых судов, и напрягший при помощи магии зрение целитель опознал их знамена. Долгоруковы, Орловы, Шуйские, Морозовы, Шуваловы, Нарышкины и десятки иных боярских Родов стремительно приближались к Аугсбургу, и Романов невольно испытал злую, жестокую радость от выражений растерянности и тревоги на лицах окружающих его военачальников и аристократов Рейха. А уж откровенный ужас на лице посла Османской Империи и вовсе был для него как бальзам на душу…