— Иллсатриушасс, — на удивление без запинки ответил он. — Буду звать просто Илем, он разрешил — говорит, привык к этому сокращению от смертных.

— Сейчас умойся, ничего не ешь — разве что воды можешь попить — и сразу ложись спать, — велел я. — Хранитель предоставит вам доступ к запасам маны источника, так что к утру будешь как новенький. Завтра отправляешься вместе со мной и Хельгой в Александровск — на бал ко Второму Императору.

— Хотите показать всем перспективного и опасного подчиненного? — усмехнулся он. — Мол, у меня уже и Старшие Магистры имеются?

— И это тоже, — не стал отрицать я. — Но не только.

Было у меня какое-то смутное предчувствие грядущей беды. Не дававшее мне покоя предчувствие — и потому на эсминце Хельги вместе с нами завтра полетят сотня лучших бойцов, трое Мастеров и парочка влюбленных иномирян в лице нолдийки и сорса. Надеюсь, это просто моя паранойя, но предпочту перебдеть, чем недобдеть. Как раз, если дойдет до неприятностей, оценим новые способности и Петра, и Ильхара. Не зря ж я тратил своё время на помощь в доработке его доспехов и оружия, верно?

Спустившись вниз, я направился в сторону своего кабинета. Как я и думал, Хельга не стала слишком уж надолго задерживаться вместе с остальными, отправившись дожидаться меня в самое, пожалуй, уединенное место в замке — сюда без моего ведома прямого дозволения или зова могли заявиться лишь считанные единицы моих ближайших вассалов — оба Петра, Алтынай и Арсений. Да и существовали определенные ограничения — я мог велеть Хранителю не позволять войти вообще никому, и им пришлось бы тупо ждать меня у дверей. И единственным исключением из этого правила как раз и была Хельга — в первый же день нашего приезда сюда я взял немного её крови и представил её стражу источника магии и моего замка в целом — Хранителю. Теперь единственным человеком с большими, чем у неё полномочиями, являлся лишь я сам.

Девушка забралась с ногами в резное, уютное кресло, оббитое мехом, откинулась на его спинку и тихо прикорнула. Подойдя к ней поближе, я невольно залюбовался ею. Утратившие во сне всю властность и твёрдость черты лица, которое она училась держать с самого детства, как одна из самых знатных девочек Империи, обрели мягкую беззащитность и какое-то наивное, детское выражение. Белокурые локоны, отчего-то растрепанные, частично падали на её лицо, щекоча самыми кончиками нос явно слегка мешая ей нормально дышать.

Поправив на ней плед и аккуратно смахнув волосы с её лица, я провел кончиками пальцев по её щеке — медленно, аккуратно и почти невесомо, что бы не дай боги и демоны не разбудить ненароком. Девушка смешно почмокала губами, пробормотав что-то неразборчивое и, немного поёрзав, устраиваясь поудобнее, замерла, так и не проснувшись. Что ж, так, наверное, даже лучше…