Второй Император непринужденной уселся на сотворенное прямо из сгустившегося света кресло, закинув ногу на ногу и пристально уставившись на меня. В воздухе разлились тончайшие потоки энергий, легко охватывая и опутывая помещение — отрезая возможность подать сигнал куда-то наружу и блокируя любую возможность того, что отсюда вырвется любой признак происходящего здесь. А ещё я ощутил легчайшее, почти незаметное касание ментальной магии — не с целью подчинить мою волю или как-то иначе воздействовать на мой разум. Нет, тут скорее были чары, направленные на то, что бы распознать ложь — в том случае, если я стану врать…

— Это допрос? — поднял я бровь, с интересом окидывая взглядом паутину тончайших магических воздействий, что по идее должны были бы быть недоступны моему нынешнему восприятию… — По-моему, ты сперва должен был бы произнести совсем иные слова, но их я почему-то так и не услышал.

Но, видимо, помимо автоматом взятого следующего ранга, загубленного напрочь здоровья как физического, так и магического, я приобрел ещё и куда более обостренное, нежели прежде, восприятие. И от моего собеседника не укрался тот факт, что его скрытные попытки колдовать не укрылись от моего взгляда.

— Ждешь, что я буду рассыпаться в благодарностях, Пепел? — удивился Романов. — По-моему, нам обоим очевидно, что ты не в том положении, что бы на что-то мне указывать. Ты одной ногой в могиле и…

— Да плевать, — перебил я его, не отводя взгляда и принимая сидячее положение на жесткой, неудобной кровати. — Я спас тебя, спас твою дочь, спас твой город и всю толпу твоих прихлебателей, союзников и вассалов. Ты заигрался в политику и бездарно прошляпил удар в самое сердце своих владений, тебя поймали со спущенными штанами и собирались грубо поиметь. И тем фактом, что ты сейчас имеешь возможность сидеть в этом своем пафосно созданном креслице из овеществленного света и что-то мне тут выговаривать ты целиком и полностью обязан мне лично. Так что да, я одной ногой в могиле и прочее… И я жду, мать твою, благодарностей. Иначе разговора не будет.

Я шел по самому краю и прекрасно это понимал. Несмотря на то, что сидящий передо мной чародей пытался изначально показать, что намерен говорить как равный с равным, я прекрасно видел, как я его покоробила моя прямолинейность и тот факт, что я отбросил маску вежливости и покорности. Не привык второй человек в Империи что с ним разговаривают подобным тоном, ой не привык… Даже сам Император едва-ли позволял себе такой тон в отношении кузена.

Но раз уж маски сброшены, то прикидываться что я вся такая лань, трепещущая от одного лишь его присутствия, больше не собираюсь. Больше того — раз меня до сих пор не прикончили, значит, Второму что-то нужно. Хотя чего тут гадать — итак всё очевидно. Я, конечно, сейчас инвалид, который даже не каждый день в сознание приходит, но Петр Смолов не дремал — и всё, что можно было узнать, он узнавал, и в этом ему очень помогала Хельга. Девушка порывалась меня навестить неоднократно, но, насколько я понял, под различными предлогами ей это запрещал отец.