Всю дорогу он поглядывал на брата, и пытался найти в этом парне, что выглядел теперь старше него хоть что-то от его вспыльчивого младшего. Но даже когда в уставших глазах вспыхивала искра задора, это было совсем иное пламя. Не юношеский азарт, а радость взрослого мужчины, что он сейчас находится не ненавистной работе.

На входе у базы их задержали.

— Братья Мае? — строго посмотрели двое патрульных.

— Да.

— Не да, а так точно, — огрызнулся постовой. — Пройдемте.

Раньше Сунбок бы возмутился и непременно поставил бы на место выскочек, но теперь, он лишь глянул на брата и двинул следом. Они вошли в помещение, его мигом заломали, одели старые артефактные кандалы.

Миджун начал брыкаться, но Сунбок лишь покачал головой. Его происходящее нисколько не трогало.

Их куда-то повели, а потом они оказались в предбаннике.

— Эм-м-м и как это понимать, — спросил Миджун.

Тут вошло несколько офицеров. В грязной форме. Видно, что только из города, ловили остатки тварей, что не успели запрыгнуть в порталы.

Они начали снимать форму.

— Давай, давай, пацаны, — начал их подгонять старший. — Зря, что ли, натоплено, — сказал и бросил Сунбоку ключ от кандалов. Он снял, и понял, что силы не вернулись. Всё вокруг было одним большим блокиратором Сахарова.

Братья, всё так же недоуменно переглядываясь, зашли в баню. Дышать было тяжело. Воздух обжигал легкие.

— Куда? — возмутился мужик, когда корейцы попробовали сесть на нижнюю лавку. — Сюда, давай, не дети ведь уже, — похлопал он по деревянному полку.

Пот лил градом. Братья общались лишь по средствам обмена взглядами. Начало доходить, что это какая-то странная русская процедура реабилитации, как подобные пытки могут привести человека в норму, пока оставалось загадкой.

А потом дверь открылась, не успел Сунбок порадоваться притоку холодного воздуха, как баня закрылась, а в помещение вошла Она.

— О! Вот и Теть Лера пожаловала, — потёр руки один из мужиков.

Женщина была высокая, статная, крупная, и, судя по всему, одета в одно только полотенце и какую-то странную шерстяную шапку.

— Ей, что холодно? — с ужасом произнёс Сунбок, глядя на Миджуна.

Тот не успел ответить. Тётя Лера стала рулить, раздав такие шапки всем.

— Но мне не холодно, — растерянно промямлил Сунбок по-корейски.

Банная госпожа проигнорировала блеянье, а потом худшие догадки корейца сбылись. Тете Лере было холодно, и она, зачерпнув кипятка, плеснула на камни.

— О-о-о! Хорошо, — с наслаждением протянула она, и замочила в тазике веники.

Братья снова переглянулись. Аромат от вязанок веток шел приятный, только вот как оказалось, это не их истинное предназначение.