Я удержал технику обезболивания подольше, перестал чувствовать всю левую часть тела.

Снова прыгнул в лекарское зрение и одновременно с этим приложил большой палец к ране, выпуская из него луч света.

Свет и лед столкнулись внутри. Успевшие начать расти кристаллы растаяли, а затем и корка пули или лучше сказать ядра исчезла.

А потом меня обездвижил приступ боли. Это был такой удар по нервной системе, что я даже крикнуть не смог. Будто нокаут от боли. Вот что-то делал, а в следующий миг уже осознал себя лежащим на земле. И всего колотит. Крючит.

Снова взгляд внутрь. Да. Пуля уменьшилась процентов на двадцать. Но еще четыре таких сеанса я просто не вынесу. Сдохну от перегруза ЦНС.

Я встал. Воззвал к песку. Глухо. Нет ответа. Пуст резервуар. Обратился к родной стихии. Не хватит запаса, чтобы выплавить ступеньки.

Проверил не потерялся ли по дороге шансовый инструмент. Нет, не сапёрная лопатка, в моему случае это пистолет. Именно он мой последний шанс.

Вскинул руку и выстрелил в край обрыва. Лед немного скололся. А звук из ямы по округе хорошо должен разойтись.

Глянул на дырку в плече. Края раны покрылись инеем. Похрустывало мясо из-за прораставших потихоньку кристаллов льда. Вот ведь влип. И ведь теперь тоже себе такую технику хочу. Хорошая вещь, сам сдох, а враг еще долго корчиться, поминая тебя. А еще дошло, что нельзя сразу против двух ушедших биться. Два таких подарочка доконают кого угодно.

Снова вскинул пистолет и выстрелил. Никто не торопится. Что-то тяжко стало. Устал. На секунды позволил себе прикрыть глаза.

Очнулся, когда меня что-то коснулось. Судя по состоянии раны, проспал минут десять. Еле заметно приоткрыл веки и увидел крюк обычной кошки, что зацепился за край ботинка. Рывок, и вот я уже лежу на земле. Еще один, и меня волокут. Немного забуксовал у стены. Но потом вверх ногами стали вытягивать. Железо больно впилось в головку кости, но по сравнению с воронкой страданий в плече это были мелочи.

Приготовился.

Едва надо мной склонилась рожа в маске, сунул дуло в прорезь для глаз и выстрелил.

Второго ловца оттолкнул ногами, дав три выстрела. Вскочил. Левая рука болталась плетью, третьему прострелил колено, и столкнул с обрыва. Четвертый прыгнул, и я увернулся, а он пролетел, попробовал затормозить у пропасти, замахал руками, а я влепил поджопник. Срываясь, он развернулся и ухватился пальцами за лёд. Ногти больше походили на когти, потому не удивительно, что оставляя борозды на льду, он все же удержался.

Я ударил носком ботинка по стальной маске, и противник полетел. Только не разбился, урод. Выжил, падаль.