— Хага! — выругался Башар, когда ухо опытного служаки определило по звуку подрыв гранаты, а затем бесконтрольную пальбу со всех сторон.

Шейх и торговец и так полулежали, но быстренько перевернулись на животы, прижавшись к полу. И напряжённо поглядывая на капитана, выдернувшего свой пистолет из кобуры, и в этот раз решившего не подниматься.

— Господин капитан, — в шатёр в очередной раз просочился лейтенант, пригибаясь как можно ниже. — Нападение!

— В чём дело? Что происходит?

— На ближайшей к нам возвышенности произошёл взрыв. За несколько минут до этого, Малик отправил туда двух своих людей.

— И?

— Судя по всему, они погибли.

— Сколько нападающих? Там видно какое-либо движение?

— Нет, но…

— … Прекратить огонь! Идиоты! — заорал Башар.

Он был уверен, что если двое не погибли от взорвавшейся гранаты, то его и шейха — идиоты добили попавшихся в ловушку. Именно в ловушку, устроенную специально для поимки очередных жертв со стороны бедуинов.

— Будет исполнено, — лейтенант бросился выполнять указание.

Над лагерем разнёсся его крик и ругань. Спустя пару секунд заставивший заткнуться громоподобный гул пулемётов, а затем прекратилась стрельба из обычного стрелкового вооружения.

— Проверить! — потребовал Малик, глянув на двух ближайших к нему подчинённых и мотнув головой в сторону возвышенности, но не дождался реакции. — Я что сказал⁈

— Малик, — начали один из них. — Это место проклято! — показал рукой в сторону возвышенности. — Сначала убили троих, не дав им возможности поднять тревогу. Затем ты туда четверых отправил. И сейчас — ещё двоих. Они все погибли, — констатировал говоривший. — Ты хочешь, чтобы мы тоже умерли, Малик?

Двадцать погибших воинов, семеро раненых. Ещё шестеро однозначно погибли, по мнению остальных. Из боеспособных бойцов осталось всего 22-а человека. Ещё никогда их племя не несло таких потерь!

Воины беспрекословно подчинялись шейху и Малику. Вот только… видевшие смерть в разных лицах и сами убивавшие — воины были в некоторой обеспокоенности. Сильно обескураженные количеством погибших и тем, как погибли их товарищи по оружию.

Смерть к ним пришла тихо и безжалостно. Ни один из опытных воинов не смог оказать сопротивления, не смог поднять тревогу. Умерев даже не от огнестрельного оружия, а убитых ножами и голыми руками. Не считая тех, кто погиб при прорыве неизвестного с беглянками.

Несмотря на пришедший в пустыню современный мир, бедуины оставались всё теми же кочевниками, жившим до сих пор большей частью в Каменном веке. Боявшимися не людей или смерти, а гибели от неизвестного.