Одет мужчина был на удивление небрежно, всего лишь в темные брюки и светлую рубашку с не до конца застегнутым воротом и подвернутыми рукавами, но я без труда представила его в белоснежном камзоле и массивной короне, потому что уже догадалась, что мы пришли прямиком к императору Рикардо Суровому — всё же прослеживалось нечто родственное между ним и Кирьяном, хотя и не такое явное, как между Кирьяном и герцогом.

— Красавица, — с ходу заявил император, когда мы замерли в самом центре мозаичной печати, не дойдя до его стола метров пять. — Теперь понятно, с чего ты в неё так вцепился. А светится-то как! Истинная Первородная! Каков потенциал?

Я озадаченно приподняла брови, как-то совершенно иначе представляя себе беседу с самым главным мужчиной империи, но конкретно сейчас император походил больше на добродушного дядюшку, чем на грозу всех и вся.

— Ещё не замерял, нет смысла, — отозвался Кирьян. — Мы только-только возобновили процесс трансформации. Я так понимаю, отец уже заходил?

— Естественно, — добродушно усмехнулся император и зачем-то подмигнул мне. — Сам же знаешь, какими бы взрослыми ни стали дети, они всегда остаются для нас детьми, своего брата вспомни. Кстати, как там Раменис? Ещё не наигрался?

— Всё по-прежнему, — качнул головой Кир и император едва заметно поморщился. — Но раз уж ты и так всё знаешь, давай ближе к делу, мы ещё хотели заехать к Трессардини. Есении нужны украшения на прием.

— О, женские украшения — это святое, — понимающе рассмеялся император и поднялся из-за стола, чтобы присоединиться к нам.

При этом сам Кирьян отошел за пределы печати, которая смущала меня всё сильнее, особенно тем, что я не могла понять её предназначение, а вот император встал четко напротив меня, напустил на себя торжественности и протянул обе руки ладонями вверх, в которые я, интуитивно сориентировавшись, вложила свои пальцы, спрятанные под перчатки.

Мужчина отрицательно качнул головой и я, поколебавшись мгновение, сняла свою прежде всего моральную защиту, с которой уже давно сроднилась, и коснулась его теплых пальцев своими совершенно разными руками: почти человеческой и абсолютно деревянной. Его величество кивнул и степенно произнёс:

— Леди Есения, по итогам проведенного расследования и своей императорской волей объявляю вас единственной истиной наследницей архимага Тибальда Альтерро, графа Верданского.

Вокруг нас странно всколыхнулось пространство, и я вздрогнула от неожиданности, но озираться не стала, догадываясь, что это не конец, ведь демон не спешил отпускать мои руки.