— Ага. — Я подняла на него сияющий взгляд и сразу успокоила-обрадовала: — Нашему малышу уже двадцать шесть дней и он совершенно здоров. Хочешь послушать его сердечко?

— Сердечко? — Кир нервно сглотнул и в его глазах отразилась паника. — Уже?

— Эй, ты чего? — Я высвободила ладони из кокона и обняла его лицо. — Это нормально. К концу первого месяца жизни формируются все основные органы. Это я тебе как опытный биолог говорю. Чего ты испугался?

— Я не испугался… — подавленно прошептал демон, силясь улыбнуться. — Просто я… Шэт! Так рад!

Тихонько рассмеялась, обнимая его за шею и очень хорошо понимая, какие чувства его могут обуревать. Ведь сама совсем недавно ощущала то же самое.

Но это всё, конечно хорошо… Но я голая!

— Белла! — завопила на весь дом, отлично зная, что ещё немного — и будет поздно. Потому что кое-кто уже вовсю уговаривает кое-кого не злиться за всего лишь маленькую распитую бутылочку настойки. — Дай платье! Любое! И мы пойдём. А если не дашь, то останемся на ночь!

Платье было у меня через три секунды, причем принес его оборотень, в рубашке которого подозрительно не хватало пуговиц.

— Спасибо, — хихикнула и в два счета оделась. — Пока-пока! Приходите в гости!

Что примечательно, выдали мне только платье, потому что я просила именно его, а вот белье и обувь я как-то упустила из вида сразу, а потом было уже неловко повторять просьбу, и я сделала вид, что всё идет по плану. Тем более Кирьян мгновенно подхватил меня на руки, сверху усадил Жорика и, не став тратить время на путь пешком, в два счета домчал нас до дома на крыльях.

Ну а так как время было уже откровенно позднее, а платье откровенно… кхм, развевающееся по ветру, то меня первым делом утащили в душ, якобы греться, напустили пару…

— Как же я от тебя дурею, сладкая моя… — Даже не пытаясь делать вид, что трёт мне спинку, Кирьян жадно шарил руками по моему телу, словно заново вспоминая все его изгибы и впадинки. — Люблю… Безумно люблю! Сам себя боюсь, когда понимаю, как сильно…

С наслаждением и безо всякого стыда прижимаясь к мощному телу демона, я как губка впитывала его жар и ласки, его признания и поцелуи. Покорялась, плавилась и сливалась в единое целое. Позволяла делать с собой всё, что хотелось ему, но получала от этого небывалое наслаждение. Растворялась в нём, становилась продолжением его срасти… И улыбалась. Так улыбалась, что бессовестно цвела и пахла!

— Твои цветы стали иными… Ещё крупнее и с серебристой сердцевинкой, — задумчиво заметил Кирьян, когда мы смогли не только перебраться из ванной в спальню, но и думать о чём-то кроме секса.