— В свои планы он меня не посвящал, — осторожно проговорил Мирон, осознавая, что идет по тонкому льду. — Только однажды обмолвился насчет мести за уничтоженный Источник.

— Кому и зачем передавались блокираторы?

— Не знаю, но предполагаю, Алексееву. А как он ими распорядится, я вообще не представлял.

— Кто еще из Ушатых, Щепкины и Черноусовых был вовлечен в заговор?

— Какой заговор? — побелел Мирон.

— Распространение блокираторов Рипли приравнено к самому тяжелейшему преступлению против императора и русской государственности, — отчеканил Корнилов, видя, что арестованный плывет. Поэтому намеренно разводил вопросы, задавая их в хаотичном порядке. — Государь четко обозначил позицию: любой, кто связан с опасными артефактами, подлежит казни. Без пересмотра дела. Поймали на горячем — все, амба.

— Но меня же не было при передаче этой дряни! — заголосил Мирон.

— Тихо! — майор хлопнул по столу ладонью, отчего подпрыгнула медная пепельница, а пепел рассыпался по столу. — Истерику не заводи! Твой родственничек всех на эшафот потащил, думая только о мести! Участи старших Ушатых ему мало? Вопрос про заговор повторить?

— Заговора не было! — заторопился Щепкин. — Тимофей хотел отомстить за уничтожение Источника. Вы же знаете, господин майор, как подобным вещам относятся дворяне, особенно такие статусные. А тут разговоры поползли, злорадство сразу из всех щелей полезло. После ареста главного Рода на нас сразу стали давить кредиторы, откусывать самые лучшие куски. Мы уже потеряли десять процентов всех предприятий. В таких условиях важно было показать, что Ушатые могут отвечать на удар.

— Тимофей, получается, знал, кто погасил ваш Источник?

— Не могу сказать, господин майор. Он взял на себя ответственность найти этого человека. Судя по той шумихе, которая случилась в Москве с княжичем Мамоновым, он его нашел.

— Каким же образом? — Корнилов откинулся на спинку стула и затянулся, после чего выпустил дым в потолок. — Откуда ему стало известно о злонамеренных действиях княжича Мамонова?

— Не могу знать, господин майор.

— Когда вы еще сидели в камерах, пришел приказ сверху применять к арестованным по делу о блокираторах и покушении на аристократа все меры воздействия, вплоть до ментального снятия слепков с памяти. То есть, всем, кто сейчас под следствием, предстоит пройти эту процедуру, если появится хоть малейшее сомнение в искренности. Нам будет известно все так или иначе, а вот сломанные кости и выбитые зубы — крайне неприятный способ добычи информации. Не находишь, Щепкин?

— Господи, да я в самом деле не знаю, каким образом Тимофей узнал о Мамонове! — затрясся Мирон.