— Доброе утро, молодые люди, — поздоровался с нами старик и указал сухонькой ручонкой на два стула, которые стояли в метре от его стола.

Мы присели на них и синхронно произнесли:

— Доброе утро, господин ректор.

— Итак, дорогая маркиза, вы что-то хотите мне рассказать, — сразу взял быка за рога дед.

Видимо, он следовал мудрому правилу не откладывать что-то в долгий ящик. А то учитывая его возраст, он мог и не добраться до него, а сыграть совсем в другой ящик.

— Да, сударь, мне есть что вам сказать, — проговорила девушка, положила руки на колени и стала вещать. Она рассказала о том, что произошло на острове и честно сообщила, кто был организатором данного «похищения».

Ректор выслушал её, а потом спросил, многозначительно покосившись на меня:

— А молодой человек в курсе… всего?

— Да, он знает, что Ройтбурги воюют с моей семьёй, — кивнула маркиза.

— Хм, — хмыкнул старик.

Похоже, он считал, что девушке не стоило мне рассказывать об этом. И кажется, старший Меццо не поведал ему о том, что я своего рода телохранитель юной маркизы.

— Что же мне делать, сударь? — спросила красотка и с надеждой посмотрела на дедка.

— Ваша светлость, я не могу обеспечить вашу безопасность, — хмуро выдал ректор и автоматичным движением руки отодвинул стопку бумаг. — И я бы посоветовал вам вернуться в отчий дом…

—… Об этом не может быть и речи! — отрезала девушка, решительно сверкнув глазками.

— Тогда можете оставаться на свой страх и риск. У меня нет права отчислить вас, поскольку вы ничего не нарушили. Но жизнь — одна. Подумайте.

— А что с результатами полевой тренировки, сударь? — перевела тему аристократка.

— Вы с этим молодым человеком получаете по ноль баллов, — сообщил ректора, сцепив на крышке стола длинные пальцы с пожелтевшими ногтями.

— Справедливо, — кивнула златовласка.

— Господин ректора, а Василий какой получил балл? — поинтересовался я, вспомнив товарища.

— Я посоветовал декану дать ему один балл. Василий показал себя верным другом и заслужил награду, — проговорил старик. — Ты, Виктор, тоже заслуживаешь награды. Я поговорю о ней с деканатом вашего факультета, а пока прими моё рукопожатие.

Ректор протянул мне сухую кисть, похожую на птичью лапку. А я поспешно вскочил со стула, крепко пожал его пятерню и приподнято взглянул в глубоко запавшие в череп глаза, кои с возрастом совсем не утратили остроту. И неожиданно мне на дне зенок старика почудился нечеловеческий голод. Я мигом покрылся холодной испариной и рефлекторно отдёрнул руку.

— Что с тобой, Виктор? — удивился дедок, выгнув брови.

— Ничего. Судорога. От нервов, наверное, — скомкано выдал я и смущённо дёрнул щекой.