— Понимаю, — проронил ректор и раздвинул губы в неестественной улыбке. — Что ж, идите оба отдохните. А вы, сударыня, подумайте, подумайте над моими словами. Жизнь одна.

— Благодарю за понимание, — вежливо сказала аристократка и встала со стула.

— Куда же вы… — вдруг остановил её старик. И у меня сердце на миг встало. Но уже в следующее мгновение дед со смешком произнёс: — Молодые люди, извольте вернуть уцелевшие артефакты, принадлежащие академии.

Мы с Адрианой положили на стол амулеты, клинки и фляжки. А потом вместе вышли из кабинета и двинулись к выходу из дворца.

Девушка принялась лопотать, перемывая кости отцу, ректору и Ройтбургам. А я слушал её даже не вполуха, а хорошо если в четверть. Мою голову целиком и полностью занимал увиденный мной голод, терзающий ректора. Он офигеть как был похож на всепоглощающий чудовищный голод бесов. Но ректор не может быть одержимым. Он же вполне адекватен. Здраво разговаривает, зубы и когти не отращивает. Твою мать, что же с ним такое? Виной ли тому ферма одержимых? И не он ли поставляет бесноватым студентов? Они же как раз начали пропадать с началом его правления в академии. Однако всё это не моё дело. Я тут ради другого… точнее другой. А всё остальное меня не касается.

— Виктор! Виктор! — вырвал меня из пелены размышлений настойчивый и чуть гневный голос Меццо.

— Да, ваша светлость. Простите, задумался, — виновато сказал я, глянув на приблизившуюся башню анималистов.

— Никому не говори о том, что услышал, — с нажимом произнесла девушка. — Даже Василию. Соври ему что-нибудь.

— Хорошо, сударыня, — пообещал я.

Она кивнула. И мы вошли в общежитие. Комендантша скользнула по нам внимательным взглядом цепного пса, но ничего гавкать не стала. Наш дуэт спокойно миновал её и на лифте поднялся на восьмой этаж. А уже тут наши тропки разошлись. Маркиза двинулась в свою комнату, а я — в свою. А достигнув её, моя тушка тотчас приняла на кровати горизонтальное положение.

Я мигом отправился в царство Морфея, поскольку настрадавшееся тело желало отдыха. И спал я мёртвым, беспробудным сном… хотя всё-таки оказалось, что пробудным. В какой-то миг из цепких объятий сна меня вырвал настойчивый, знакомый стук в дверь.

— Входи! — сонно крикнул я, не вставая с кровати.

Дверь отворилась и в комнату проскользнул взбудораженный Васька. Он сразу же принялся строчить, размахивая руками, оканчивающимися широкими, как лопаты, ладонями:

— Вик, чего случилось-то? Что это за люди были? Я ведь сразу после того, как вы исчезли, браслет активировал — и в башню, а там нашёл дежурного преподавателя и всё ему выложил, как на духу. А тот мне приказал молчать. Мол, декан всё поведает ректору, а тот разберётся. И вот до сегодняшнего утра я весь как на иголках был, ходил в неведении. Благо, маркиза на завтраке появилась и сказала мне, что всё в порядке. Виктор жив.