— Всё остришь, — оскалился перевертыш, стараясь держаться на границе света фонаря и тьмы подземелья. Из-за этого я не видел его глаз. Твою мать, а ведь это важно для удачного исхода замысла Люпена.

— Сперва дай мне Руку, а уж потом я смилуюсь и поведаю тебе, где этот костлявый крысёныш, — прорычал псевдо-Пашка. — Бросай, артефакт, урод.

— Урод? Да и ты, знаешь ли, не бутерброд с красной икрой, — съязвил я и сделал крохотный шажок к существу. Но оно ровно на такое же расстояние отошло назад. Дьявол! — Где гарантии того, что ты, получив желаемое, молча не свалишь в ту клоаку, из которой прибыл? А? Я предлагаю тебе сказать, где Эдуард, а потом получить Руку. Ты же всё равно сможешь забрать её. Я в тупике. Бежать мне некуда. А физически ты намного сильнее меня.

— Ох, глупенький, глупенький, Виктор… или Маркус? Ты и раньше не отличался сообразительностью, а сейчас твоя глупость меня даже шокирует, — притворно огорчился перевертыш. — Неужели ты думаешь, что этот мешок костей, Эдуард, не запел вольной птичкой, когда я… немного припугнул его? И он напел мне, что ты, оказывается, не анималист, а самый настоящий менталист.

— Твою мать, — еле слышно прошипел я сквозь зубы, но козёл услышал и довольно оскалился.

— Да, твою мать. Так что ты меня не проведёшь. Не залезешь в мою голову, Маркус. Как ты меня не провёл и со своей выдуманной амнезией. Ведь когда запахло жареным, ты быстро «отыскал» Руку, — продолжил скалиться монстр, а затем усмехнулся и проронил: — А ведь я теперь знаю, кто твой отец. Вот же Ингрид свезло.

— Назови его имя, — потребовал я, лихорадочно обдумывая ситуацию.

— Боже, Маркус, я, по-твоему, добрый самаритянин? — удивился перевертыш, превратив крепкие ногти правой руки в не менее крепкие пятисантиметровые когти. — Ты меня изумляешь всё больше и больше. И эти твои нелепые ловушки… Ты думаешь, что я не знаю о твоих дружках, которые сейчас идут сюда? А ведь я писал, что ты должен прийти один.

— Видимо, мне забыли передать это условие или у тебя почерк неразборчивый. Говори, где Эдуард! — повысил я голос, почувствовав на своём затылке дыхание смерти.

— Маркус, Маркус… — насмешливо выдал перевертыш, по-волчьи усмехнулся и одним тягучим движением ушёл сначала вправо, а затем резко влево.

Свет моего фонаря метнулся за ним. Но урод оказался быстрее. Он зигзагами ринулся на меня, избегая прямого электрического света. Да ещё он прикрывал глаза согнутой в локте рукой.

Тогда я поспешно выпустил из пальцев фонарь, вытащил револьвер и артефакт, а затем приставил к Руке дуло оружия и заорал, брызжа слюной: