— Виктор, присаживайся, — сказал учитель, увидев меня, и указал тростью на ту часть дивана, которая была к нему ближе всего.

— Добрый вечер, ваша милость, — вежливо поздоровался я и опустил свою пятую точку на указанное бароном место.

А тот, не став мешкать, достал из кармана небольшой шелковый мешочек, передал его мне и сказал:

— Она внутри.

Я кивнул, с жадным интересом развязал тесёмки и вытащил сморщенную кисть руки. Она была именно такой, какой и описывал её Люпен. Твёрдой, тёплой на ощупь и с четырьмя пальцами, каждый из которых имел четыре фаланги. И состряпанный бароном мизинец ничем не отличался от других пальцев. Он был таким же бледно-коричневым и морщинистым.

Размером же кисть оказалась не больше детской.

— Кому же она могла принадлежать? Какому существу? — пробормотал я. — И какими способностями обладала?

— Мне тоже весьма любопытно узнать ответы на эти вопросы, — жарко проговорил Люпен, глядя на Руку, точно Голлум на кольцо Всевластия. — Сколько же загадок таит в себе этот артефакт? А отгадки вполне могут стать поводом для умопомрачительной статьи. Всё научное сообщество Гардарики… да что там Гардарики! Всей Европы! Могло бы узнать имя барона Артура Люпена, химеролога в десятом поколении.

— Ваша милость, ежели это вас утешит, то вот, возьмите, — сказал я и протянул учителю тот самый золотой перстень с рубином. — Штука явно древняя. Я нашёл её во время полевой тренировки, которая проходила на Блюдце Дьявола. Может, она принадлежала какому-то известному магу или ещё чего. Вы изучите её. Авось что-то любопытное и выявите.

Барон с сомнением глянул на цацку, пожевал бледные губы, но всё же взял перстень и проговорил:

— Благодарю. А теперь, Виктор, переодевайся и отправляйся в катакомбы. Можешь даже взять таксомотор. Поедешь один.

— Вы сегодня необычайно добры, — иронично заметил я и встал с дивана.

— Наверное, съел что-то не то, — парировал мою шпильку Люпен.

Я усмехнулся и поднялся в свою комнату. Там мне не составило труда сменить форму академии на повседневную одежду и присовокупить к ней непромокаемый плащ с капюшоном. А ещё я сунул в карман небольшой фонарь и блестящий револьвер. Береженого Бог бережёт. А вот значок с буквой «М», я не стал лепить на грудь, а вышел из особняка без него.

Возле парадного входа меня уже ждал весёлый жёлтый таксомотор с шашечками на дверях. Его определённо вызвал дворецкий. Я уселся на потёртое заднее сиденье и бросил усатому шаферу в форменной кепке:

— Поехали, приятель.

Тот кивнул. И погнал тачку по улицам Велибурга в сторону кладбища Сен-Мари. По пути мы миновали сиротский приют, распугали голубей на площади Трёх Императоров и постояли в заторе около кинотеатра. А затем таксомотор вырвался из пробки и спустя полчаса уже был около потрескавшегося оштукатуренного забора кладбища.