— Да откуда я знаю почему она не работает⁈ Может, срок годности вышел?

Лорд зарычал, сильно закашлялся, вытер появившуюся слюну дрожащей рукой и просипел:

— Ты не тот, что был прежде, но я всё равно выбью из тебя все ответы. Ребята, покажите ему, что такое боль, но не убивайте. Он мне ещё нужен.

— Эй, я ничего не знаю! — выкрикнул я в спину Пена, который развернулся и выкатился из камеры. — Что ты сделал с моей спутницей⁈ Где она⁈

Мерзкий старикашка ничего мне не ответил. А два его крупногабаритных прихвостня радостно улыбнулись. У меня же ком встал в горле, в ожидании побоев. И они незамедлительно последовали. Я не стал унижаться до мольбы и просьб не бить меня. Ясно ведь, что эти козлы не ослушаются приказа лорда. Им самим в радость забить до полусмерти беззащитного человека. Посему я скрючился в позе эмбриона, стараясь прикрыть голову ладонями, а локтями почки.

Били они меня от души. Ногами. Хрустнул нос, затрещали рёбра, во рту появился солоноватый привкус крови, а перед глазами вспыхивали снопы искр. А эти уроды лишь всё больше распалялись. Даже сняли пиджаки и продолжили активно забивать меня. Их рубашки пропотели. Появился кислый отвратительный запах, а затем блаженная тьма накрыла меня, спасая от боли.

На сей раз меня не посещали никакие видения и сны. Я просто провалялся без сознания некоторое время. А когда с трудом разлепил правый глаз, то увидел, что мою камеру заполнил серый сумеречный свет. Левый глаз совсем не открывался. Он заплыл весьма качественно. Даже прикосновения к этой части лица вызывали жуткую боль, хотя, казалось, что я весь превратился в кусок мяса, который варили в раскалённом масле.

Всё же мне удалось с трудом подняться на ноги и посмотреть на окно. Оно было под самым потолком, но если схватиться за решётку, то можно подтянуться. Я собрался с силами, ухватился руками за холодные стальные прутья, загромыхал цепями и сумел подтянуться, застонав от боли.

За мутным толстым стеклом скрывался внутренний двор с каменным бассейном, из которого вырастала мраморная статуя женщины. Вокруг стояли небольшие скамеечки, лежала брусчатка и поблёскивали стеклом узкие, небольшие стрельчатые окна, забранные решётками.

Тут силы оставили меня. И я почти рухнул на пол. Но главное мне удалось узнать. Я в каком-то монастыре или клинике вроде психиатрической. Архитектура этого строения весьма напоминала подобные учреждения. И вряд ли кто-то мне здесь поможет, даже если я буду орать до посинения. Мне вряд ли даже удастся выбить стекло. Оно находилось в двадцати сантиметрах от решётки. А между прутьями моя рука еле-еле пролезет. Да и на кой чёрт мне бить стекло?