Барон печально вздохнул. А я ощутил горечь в груди и глухо сказал:

— Печальная история. Но намёк я понял. Надо подумать.

— Думай. У тебя есть время до прибытия в Америку. А уже там мы сможем узнать последние новости из Велибурга. От них-то и будем отталкиваться. Ежели Император лишит маркизу всякого права на наследство, то весь мой план не стоит и выеденного яйца.

— Эт точно, — поддакнул я и сонно зевнул.

Надо бы покемарить, а то ночка выдалась та ещё. Надеюсь, в моей жизни ничего такого больше не будет. Приключения хороши на бумаге, а в реальной жизни они зело утомляют.

Я ещё раз зевнул. На сей раз широко, раззявисто. И заслужил укоризненный взгляд Люпена. Виновато ему улыбнулся, лёг набок, отвернулся к стене и мгновенно заснул, точно кто-то пустил по моим венам энное количество наркоза.

Сперва моё сознание блуждало в кромешной темноте, но потом она сменилась изрезанной трещинами тёмно-коричневой равниной. Сухой, сильный ветер гонял колючую пыль. А низкие, перекрученные неведомой силой одинокие деревца из последних сил цеплялись за мёртвую землю белёсыми корнями. Небо сплошным ковром заволакивали мрачные, чёрные тучи. Сверкали ветвистые молнии и гремел раскатистый гром. А я в виде бесплотного духа завис возле овального входа в подземную кишку. Она полого уходила под равнину и где-то в глубине её играли отблески пламени.

Размеры входа позволили бы мне протиснуться внутрь. И я уже собирался это сделать, но тут моё внимание привлекли пронзительные писки. Очень знакомые писки.

Над равниной летело громадное существо, напоминающее нетопыря с трёхметровым размахом крыльев. Он гнался за лохматым человеком в засаленной набедренной повязке, будто бы сделанной из половой тряпки. Туземец мчался, как перепуганный сайгак, и в его мускулистой руке красовалось копьё с примотанным к концу заострённым куском металла.

Возможно, мужик сумел бы отогнать нетопыря, орудуя этой грубой поделкой. Или успел бы нырнуть в подземную кишку. Но он заметил меня, удивлённо вытаращил глаза и запнулся об камень. Бедолага покатился по равнине, а когда остановился — нетопырь ликующе вцепился в его поджарое тело. А я моргнул и снова провалился в черноту.

Проснуться же мне довелось ближе к вечеру. За окном… тьфу… иллюминатором вздымались злые волны с грязно-серыми пенными барашками. Небо заволокли тучи. Горизонт почернел. А ветер, видать, был такой, что мог душу выдуть.

— Не хотел бы я сейчас оказаться на палубе, — хриплым со сна голосом произнёс я, посмотрев на Люпена. Тот лежал на койке и в тусклом свете лампы читал книгу.