— Ох, ваша милость, иногда мне кажется, что вам стоит не наукой заниматься, а писать приключенческие романы с сильной любовной линией, — усмехнулся я и тоже снял верхнюю одежду. Только в отличие от барона я её повесил как попало. — Вы представляете насколько сложно найти моего распутного папеньку? Он уже мог сто раз околеть. А даже, если мы каким-то чудом разыщем его, то с какой стати ему признавать своим сыном ребёнка от прислуги? Может, меня вообще зачали мимолётом где-нибудь в кладовке? У него таких детей может быть вагон и маленькая тележка.

— Да, может и так. Но деньги и давление вполне могут заставить твоего отца признать тебя, — спокойно проговорил Люпен, который, похоже, не собирался отказываться от своей идеи, попахивающей фантастикой. — А найти мы его сможем с помощью лорда Пена. Он же знает менталиста, который был у него в гостях за девять месяцев до твоего рождения.

— Вот те раз! — всплеснул я руками. — Вы всерьёз думаете, что лорд Пен всё нам честно расскажет?

— На него тоже можно как-то повлиять или заключить сделку. А на крайний случай всегда остаются твои способности. Твой уровень заметно подрос, поэтому стоит подтянуть практику — и у тебя появится шанс проломить всю ментальную защиту лорда Пена и посмотреть его воспоминания, — разложил всё по полочкам химеролог, вытянулся на койке и уставился в потолок.

— Ладно, — выдохнул я. — Предположим, мы всё это умудрились провернуть. Сделали меня дворянином. Однако стоит ли овчинка выделки? Нет, конечно, я, безусловно, достоин того, чтобы стать дворянином. Но вы уверены, что Император не отберёт у Меццо всё имущество? Зачем мне жена, привыкшая жить в роскоши? Чтобы я всю жизнь гнул спину, ради удовлетворения её потребностей? Это она сейчас растерянная и благодарит за любое тёплое слово. А как придёт в себя, так мигом вспомнит, что является ярой суфражисткой.

— Вряд ли Император лишит её всего имущества. Всё-таки Меццо — старый род, который много сделал для Гардарики. Но Ройтбурги и другие стервятники, конечно, урвут свои куски. Однако маркиза всё равно останется состоятельной невестой.

— Ну, это если её братья погибли и на оставшееся имущество не будет претендовать какая-нибудь вода на киселе, вроде троюродных братьев двоюродной бабушки по линии матери, — пробурчал я. — Да и не настолько она мне нравится, дабы жениться на ней.

— Виктор, послушай, — вздохнул учитель, и в его глаза мелькнула ностальгия. — Будучи гораздо более молодым человеком, чем сейчас, я вынужден был жениться на девушке, которую мне подобрал отец. И в ту пору моя натура была не такой спокойной, как нынче. Я воспринял в штыки эту свадьбу, но вынужден был покориться воле отца. Естественно, что весь свой гнев я перенёс на жену. Мне тогда было невдомёк, что она такая же жертва, как и я. И вот потянулись дни после женитьбы. Я проводил всё своё время в лаборатории, а она — в библиотеке, заботах о страждущих и на церковных службах. Мы мало видели друг друга, но постепенно стали вместе завтракать, обедать и ужинать. И ты знаешь что? Спустя год я понял, что она — та самая. Между нами вспыхнули чувства. Настоящие, страстные, а не как у Вероники. Но она очень быстро ушла от меня к своему богу.