— И это всё?

— Ага. А ты чего хотел? Тайн у нас никаких нет. Разве что кто про кого какие гадости за спиной говорит. Но, думаю, тебе енто не шибко любопытно.

— Угу, — чуть разочарованно угукнул я и во второй раз выпил со стариком. Тот снова закусывать не стал. А я опять отдал должное пирогу и продолжил расспрашивать дедка: — Семён Фомич, а есть ли на острове контрабандисты? Ну, те, кто без ведома ректора, таскают сюда всякие запрещённые товары.

— Есть. Как же им не быть? — проговорил старик и огладил бороду. — Но они не из местных. Повадились сюда соваться маги пространства. От этих проныр весь остров не закрыть. Вот они и балуются, выручая свою деньгу. Но пока они по мелочи озоруют — ректор смотрит на их делишки сквозь пальцы. А вот ежели они развернутся на полную катушку — тогда он их приструнит, как пить дать приструнит.

— Ясно, — мрачно выдохнул я, нахмурив брови.

Как бы мне не угодить в неприятности с этой контрабандой. Надо будет предупредить Жана де Бура и Веронику. Но это завтра.

А пока я снова стал вербально пытать деда:

— Семён Фомич, а правда, что студенты порой пропадают?

— Бывает, — кивнул тот лысой головой и опять принялся наполнять чарки.

— А что же преподаватели? Ищут их? Находят?

— Всякое случается. К примеру, несколько месяцев тому назад пропал второкурсник. Как в воду канул. Три дня его тишком искали по всему острову. А на четвёртый — нашли тело пропавшего. Его прибило к берегу. А от головы одни ошмётки остались. Ректор тогда сказал, что он с обрыва упал на скалы. Берега-то у острова крутые. Но были и такие студенты, кто пропал — и с концами. Каждый год они пропадают.

— А какие есть теории на этот счёт? Почему народ исчезает? — горячо выдал я, охваченный сильнейшим приступом любопытства.

— Да кто его знает? Слухов бродит вагон и маленькая тележка. Да токмо, что из них правда? Люди всё валят в кучу: и мелкие прорывы бесов, и безответственность самих студентов, лезущих куда не надо. Но одно я могу сказать точно… Остров этот хранит в себе много чего дурного, — понизил голос Фомич, навалился грудью на стол и поманил меня пальцем. Я подался к нему. И он таинственно прошептал: — Я в огороде, лет пять назад, брюкву копал, так нашёл в земле человеческий череп. Черепок тот расколот был, точно от удара мечом или топором. А сосед мой Никифор и вовсе выкопал бронзовый серп. Да токмо не серп то был, а оружие для ритуалов кровавых. Ректор когда про серп этот прознал, так сразу изъял его и наказал Никифору молчать. Но тот со мной по-дружески поделился.

— Дела-а-а, — протянул я, почесав щеку.