Я залпом выпил мерзко пахнущую жидкость и занюхал рукавом сюртука. Блин, ну и жёсткая штука. Аж слёзы на глазах выступили. А-а-ах! Из чего учитель её делал? Из барсучьих катышков? Нет, лучше не думать об этом.

Тряхнув головой, я вернулся в зал и открыл ту дверь, на которую прежде указывал старшекурсник. Твою мать, опять коридор! Я и его успешно преодолел и оказался в комнате с тремя счастливыми абитуриентами. Они смирно сидели на стульях возле стены и чего-то ждали.

Я тоже присел на стул.

И спустя миг из-за двери донесся хрипловатый женский крик:

— Входите!

Один из абитуриентов поспешно встал и проскользнул в соседнее помещение. И пока дверь была открытой, я успел увидеть аскетичный кабинет, который мог бы принадлежать следователю средней руки.

Слева в углу стоял письменный стол с кипой бумаг. А справа возле выкрашенной голубой краской стены прикорнул шкаф с картонными папочками с тесёмками. А на единственном окне прописался кактус в горшке. В центре же сего помещения красовался прибор, определяющий направленность дара и его уровень. Он был похож на детектор лжи.

Вид этого аппарата заставил меня снова ощутить сильное волнение. Я против воли начал накручивать себя и не хило в этом преуспел.

Так что когда наступила моя очередь идти в кабинет, то прибор уже напоминал мне не детектор лжи, а электрический стул.

Всё же я одеревеневшей рукой открыл дверь и вялой медузой всосался в помещение. Здесь меня встретила низенькая шатенка в мантии. На вид ей было лет тридцать пять. И она мигом подметила, что вид у меня совсем не бравый.

— Ох, какой же вы бледный, молодой человек! Но не волнуйтесь. Один экзамен уже позади. Половину дела вы уже сделали, — подбодрила она меня и указала на металлический стул, опутанный проводами. — Присаживайтесь скорее. А то у нас нет времени на расшаркивания.

— Как скажете, сударыня, — промычал я, на негнущихся ногах доковылял до стула и почти рухнул на него.

Мою пятую точку ожёг холод металла. А сердце стало биться в разы быстрее. Глаза же принялись наблюдать за женщиной. А та шустро опутала меня тонкими проводками и надела на мой лоб широкий кожаный ремешок с десятком крошечных лампочек.

Я почувствовал себя новогодней ёлкой. Весьма взволнованной новогодней ёлкой. Не дай бог Люпен где-то ошибся… Если прибор распознает во мне менталиста, то милости просим, Виктор, в закрытую школу-интернат. А потом здравствуйте сырые подвалы и протокольные морды шпионов.

Между тем шатенка свела над переносицей тонкие брови и строго проговорила:

— Теперь не дёргайтесь, молодой человек.