— Стой. Куда пошел? — не открывая глаз, осведомился я, заметив, что Нардис начал потихоньку сдвигаться в сторону выхода.

Тот замер.

— На улицу. Свежим воздухом подышать.

— К вечеру вернись. У меня дела в городе.

— Как прикажет мой юный господин… — завел старую песню этот поганец. Но тут же ойкнул, выругался и стремглав кинулся к выходу из подвала, успев выскочить наружу и захлопнуть за собой дверь буквально за миг до того, как рядом с ней клацнули зубы моей гончей.

— Хорошая девочка, — похвалил я вернувшуюся тварь, которой, в отличие от других моих созданий, требовался лишь мысленный приказ. — Думаю, мы с тобой сработаемся.

Гончая вместо ответа подсунула башку под мою ладонь и замерла. А когда я на пробу почесал ей хребет, зверюга довольно осклабилась и чуть приглушила огоньки в глазницах, как если бы хотела зажмуриться от удовольствия.

Проделки имитирующего заклинания, разумеется. Я хотел, чтобы костяная псина была похожа на настоящую, и магия крови сделала из нее именно то, что мне требовалось.

Старик, кстати, не упомянул об этом в записях, однако именно наличие у меня крови и возможность использовать связанную с ней магию заставило его склониться в сторону мысли, что я все-таки больше живой, чем мертвый. Сам он, правда, этим видом магии не увлекался[1], поэтому его знания по данному вопросу оказались отрывочными. Однако он сумел дать мне основы, понимание сути. Ну и, само собой, помогал с экспериментами, благодаря чему в конечном итоге и стало возможным появление моих мертвых слуг.

Кстати, о слугах…

— Имя бы тебе надо, — обронил я, оглядев гончую, чья зубастая морда застыла аккурат на уровне моей груди. — Решено: будешь Костью. А теперь стой смирно. Я несколько дополнительных знаков нарисую, чтобы тебя ни один артефакт в качестве нежити не опознал.

С псиной я провозился почти до вечера, благо мне никто не мешал. Ну а когда на улице снова стало темнеть, я выбрался из подвала, поднялся на первый этаж дома, который Нардис полгода назад приобрел на свое имя, и, переодевшись, придирчиво оглядел себя в зеркале.

Люди обычно уделяли много внимания тому, что называется «выглядеть прилично»: целостности и опрятности одежды, чистоте обуви, хитрым образом уложенным волосам… Меня это поначалу приводило в недоумение, но в человеческом городе нельзя было появиться в окровавленной рубашке и с осколками чужих костей в шевелюре. Нельзя было открыто пройти на кладбище и вынести оттуда чужой труп. Всем и до всего тут было какое-то дело. Особенно до маленького мальчика, если он выглядел не так, как от него ожидали.