— Да будет так, — сказал я, опустив детей обратно на землю. — Один из них больше никогда не станет человеком. Второй никогда не сможет обратиться в зверя.
— Нет… — в ужасе отшатнулся оборотень. — Нет! Ты этого не сделаешь!
— Уже сделал, — спокойно ответил я, щелчком призывая разгулявшуюся тьму. — Все твои сородичи тоже потеряли сегодня душу — кто звериную, а кто человеческую. Но тебя я не трону. Потому что хотя бы один из вас должен помнить и рассказать другим, кто и за что вас наказал.
Мужчина порывисто прижал к себе хныкающих детей.
— Кто ты?! Что ты такое?!
— Меня зовут Вильгельм. Я — тот, кто вас проклял.
— Мы тебя найдем! — прошептал он, уставившись на меня с лютой ненавистью. — Мы тебя уничтожим. Даю слово!
Я только усмехнулся.
— Вы уже пытались. И не смогли.
После чего открыл портал и ушел, оставив искалеченного оборотня наедине с его болью, двумя заплаканными детьми, целым роем тревожных мыслей и тяжким грузом вины, которая будет преследовать его до самой смерти.
[1] Разновидность диких быков.
Глава 18
Когда уже под утро я вернулся в Даман, то первым же делом обошел наш дом и выяснил, что за три недели моего отсутствия с ним ничего не случилось. Правда, дверь, ведущая из подвала в подземные тоннели, оказалась выбита, но сделали это изнутри, а не снаружи.
Кто, кто… Да вот эта костлявая хулиганка, которая сейчас бесшумно следует за мной по пятам, то и дело требовательно тыкаясь носом в ладони. И которая, узнав, что я в беде, осмелилась нарушить прямой приказ, опрометью вылетела из дома, и поскольку появляться в городе я ей запретил, то помчалась прочь именно этим путем. Под землей. Наверняка снося по пути все углы и процарапав себе путь на свободу. И только потом, оказавшись за пределами города, полетела уже во всю свою мертвую прыть.
В принципе, две с половиной недели — нормальный срок, за который существо, не нуждающееся ни в воде, ни в еде, ни в отдыхе, да еще мчась напрямик, вполне способно добраться до Норейских гор. Ни реки, ни болота, ни овраги для нее не препятствие. Она не утонет, не завязнет, не подвернет себе лапу и не остановится, встретив дикого зверя. Да и дороги ей не нужны.
Но вот что удивительно — дом простоял открытым столько времени, почти на границе квартала Бедняков. Большой, пустой и соблазнительно доступный. Но внутри никто так и не побывал. Открытая настежь дверь не соблазнила ни воров, ни случайных гостей. Все вещи в доме оказались на месте. Никто и ничего здесь не тронул. Да и остатки храмового серебра, которое я не счел нужным куда-то спрятать, лежали на прежнем месте.