— Демон меня задери… — севшим голосом сказал я, осознав всю глубину совершенной ошибки.

Я ведь не знал. Не догадывался, поэтому и не подумал ни разу. А он все это время, выходит, в каком-то смысле и не умирал?!

— Ты не желал сюда возвращаться, — с пониманием взглянула на меня тень. — Тебе было больно, когда он умер, и ты не хотел испытывать это снова.

— Мне не было больно, — отмер я. — Я до сих пор ничего такого не испытываю.

— Боль бывает не только физическая, но и душевная, Вильгельм. А Нардис, хоть ты и отрицаешь это, был для тебя не чужим.

Я наморщил лоб.

— Ты преувеличиваешь.

— Я читаю души, — напомнил призрак. — А еще я помню, каким ты был до, и вижу, каким стал после.

Я настороженно на него покосился.

— Что же во мне, по-твоему, изменилось?

— Ничего, Вилли, — вздохнул Мор. — В том-то и дело, что после смерти Нардиса ты практически перестал меняться. Да, ты в совершенстве освоил умение лицедействовать. Твоя реакции выглядят абсолютно естественно. Но внутри ты по-прежнему ничего не чувствуешь. Лишь отголоски, слабые отблески… так, как было до того, как ты потерял близкого человека. После этого ты отстранился от людей. Замкнулся. Занялся какими-то пустяковыми делами… И хотя простые люди часто так делают, чтобы забыться и не думать о плохом, но ты-то помнишь.

Я не отвел взгляда.

— С тех пор, как ко мне вернулся разум, я ничего не забываю. Ни хорошего, ни плохого.

— Вот именно. И я точно знаю, что твоя боль никуда не ушла.

— По-твоему, я остановился?

— Нет, Вилли. Ты повернул назад, — тихо сказала тень. — Быть человеком не так-то просто. Не только знать, но и чувствовать. Не только быть наблюдателем, но и самому нести бремя потерь и разочарований… Это тяжело. Ты был к этому не готов. Поэтому вместо того, чтобы идти дальше, сначала застыл на одном месте. А потом отступил, чтобы не стало хуже. Если бы не эликсир, который хотя бы тело твое поддерживает на одном уровне, ты вполне мог бы стать тем, от кого с таким трудом ушел.

— Разве все так плохо? — ровно осведомился я.

— Тогда, возле ущелья, ты впервые потерял нечто очень важное, — покачал головой Мор. — Такое нередко случается, и тогда обычные люди испытывают сожаление, отчаяние и даже страх. Страх одиночества, страх смерти, страх потери… но особенно они пугаются, когда испытывают сильную боль. Не хотят, чтобы она вернулась. Для тебя это был новый опыт, о котором никто не предупреждал, — добавил он. — Но для тебя это как раз неплохо.

— Я не знаю, как с этим бороться, — после долгой паузы признался я. — Не нашел нужного средства. И понял, что безупречная память — это не всегда благо.