Воришки суматошно обернулись.

— Ты еще кто?! — вытаращил глаза колдун.

Я поморщился.

— Смерть твоя.

— Да? — не поверил он. — А почему такая мелкая?

— Дак еще расту. Но со мной тут дядюшка пришел… слышь, дядя, покажись людям, а то они не верят.

Нардис, все еще в плаще и в капюшоне, молча вышел из-за угла и замер у меня за левым плечом. Высокий, внушительный, лицо в тени, на плече угрожающе покачивается ржавая коса…

При виде нее у стоящих напротив молодчиков вся краска с физиономий схлынула. Но, как я уже говорил, жажда наживы у людей подчас бывает сильнее страха, поэтому если колдун мелко затрясся и был готов вот-вот грохнуться в обморок, то громила, напротив, быстро пришел в себя. Набычился. А затем угрожающе качнул в ладони тяжелый лом.

— Вы это… шутки мне тут не шутите… не то ща как вдарю!

— Да какие шутки? У меня с юмором вообще беда, — отмахнулся я, после чего коротко свистнул, а когда на зов примчалась радостно скалящаяся Кость, выразительным жестом положил руку ей на холку. — Милая, улыбнись дяде. Судя по всему, он не до конца осознал свое положение.

Гончая послушно щелкнула клыками, но это, пожалуй, было излишним — при виде огромного собачьего скелета и его светящихся глазниц слабонервный колдун икнул и все-таки потерял сознание. А вот громила, напротив, взревел, выпучил глаза и, перехватив лом понадежнее, ринулся в атаку с громогласным рыком:

— Аа-а-а! Всех убью, один останусь!

Хм. Вот вам и два типа реакций смертных на угрозу.

Правда, до нас бугай так и не добежал, потому что Кость сорвалась с места почти одновременно с ним и, совершив громадный прыжок, одним движением сбила идиота на пол. Тот еще пытался рыпаться, что-то бессвязно орал, плевался и беспорядочно махал руками. Но Нардис на удивление ловко тюкнул его древком косы в висок, после чего здоровяк охнул и затих, раскидав в стороны руки-ноги.

— Добьем? — вопросительно уставился на меня парень, демонстративно качнув свое новое оружие в руке.

Я вместо ответа подошел к гробу и присмотрелся к нему повнимательнее.

Странно. Какой знакомый рисунок… да и надписи вдоль крышки я, кажется, где-то уже видел. Правда, не помню, где и когда, не знаю, что это за язык, но он совершенно точно мне знаком!

Я приподнялся на цыпочки и, углядев на крышке небольшую выемку, потребовал от гончей:

— Подсади.

Собака послушно брякнулась на пол, позволила мне забраться на хребет, а потом так же быстро выпрямилась, вознеся меня на недосягаемую прежде высоту. После чего мне пришлось забраться на гроб уже целиком. Присмотрелся к выемке еще раз, заново оценил структуру защиты, обнаружил множество отходящих от выемки тоненьких канавок. И, осененный неожиданной догадкой, полоснул себя ногтями по запястью.