Так, отвлеченно и мило беседуя, мы дошли до того уютного кафе. Выбрав лучший столик с видом на цветущий снаружи сад, я усадил девушку и подозвал официанта. Пока он ходил за заказом, Аня отлучилась, но по возвращении я заметил, как она изменилась.

Подвела полные губки блеском, прихорошилась, подчеркнув прядками красивые черты лица. Я ощутил едва уловимый аромат её духов. Тонкий, но ровно настолько, чтобы захотелось потянуться к ней и распробовать получше.

Не прошло и пяти минут, как перед нами поставили две чашки ароматного кофе и большущий бокал с десертом, украшенным манго, персиками и бананами.

При виде угощения у Ани заблестели глаза.

— Вы нарочно меня балуете, сударь?

— Я ведь обещал угостить, — пожал плечами я. — Какой же я дворянин, если не сдержу данное слово? Приятного аппетита.

Кивнув, она охотно взялась за десерт. А я заметил ещё кое-что: под лёгким платком на её шее виднелись следы инъектора альвитина. Множество свежих следов. Такое я даже у Софьи не видел, хоть она и больна. Что это, особая терапия?

Я машинально потянулся к карману с фотографией, но задержал руку.

— Сударь? — девушка улыбнулась, держа полную ложку десерта с кусочком манго. — Вы так пристально на меня смотрите…

— Любуюсь, — улыбнулся я. — Не каждый день выдаётся угостить красивую девушку.

Её скулы порозовели. Куснув губу, она протянула мне ложечку.

— Может, тоже попробуете? Очень вкусный десерт.

И снова это. Пожав плечами, я попробовал. И ещё раз, и третий. Манго и мороженое, в котором мозг пытался поймать привкус её губ.

Да какого чёрта, Яр? Одернув себя, я сжал в кулаке фотографию и достал из кармана.

— Анна, насчет ранения…

— Скажите, а у вас кто-нибудь есть?

— Что?

Аня смущенно смотрела на меня, ковыряя ложечкой мороженое, и ждала ответа.

— Вы помолвлены с кем-то, Ярослав?

— Нет, пока нет.

— М-м… — она тепло улыбнулась, опуская взгляд. — Хорошо.

— Позвольте и я задам вопрос, — улучив момент, я незаметно достал фотографию. — В каком отряде вы служили?

— А… — она мельком взглянула на меня, вскидывая брови. На аккуратном личике снова появилась грустная улыбка. — Тридцатый отдельный штурмовой.

Я знал все отряды и батальоны штурмовиков. Но ту эмблему с её фотографии не видел ни у одного отряда.

— Тридцатый. Никогда не слышал о них.

— Вы и не должны были, — её голос стал тише, Аня погрустнела. — Можно задать вам личный вопрос, княжич?

Я насторожился.

— Конечно, давайте.

Она опустила глаза и положила пальчики на края чашки с лёгким следом её блеска для губ. Кончики пальцев сжали тонкий фарфор.

— Вы когда-нибудь теряли людей? Сослуживцев. В бою.