От её слов сердце сжалось в груди. Я как сейчас видел перед собой округлое девичье лицо и взгляд больших любопытных глаз из-под толстых очков. Костистое лицо голубоглазого парня с короткой стрижкой. Катерина, Володя…

— Терял.

— Как вы… — она запнулась и помотала головой. — Ничего, не отвечайте! Всё хорошо, забудьте про мой вопрос.

— Ничего страшного. Это было третье наше задание, отряд только срабатывался. Поступило задание — прикрыть штурмовую группу, ушедшую на закрытие альва-прорыва. Нам было по шестнадцать лет.

Я заметил её внимательный взгляд. Казалось, она переживала это вместе со мной, стиснув краешки чашки, и внимала всеми фибрами души.

— Мы заняли позиции на спуске с холма в небольшой лесок. Моя группа — в низине, а наставница с остальными — повыше и в стороне. Штурмовики должны были ударить по центру прорыва, уничтожить тирана и остальную мелочь, а мы остались на добивание тех, кто решит прорваться к городу. Штурмы начали работу, у них пошла жара… ну и упустили небольшую группу гончих. Они разделились пошли в обход наших позиций сверху, к позициям командира отряда. И навалились всей толпой.

— А вы?..

— Я и ещё двое ребят добивали меньшую группу. Мы всё слышали по радиоэфиру, наставница билась в окружении и не заметила, как на двоих наших бойцов навалилось сразу семеро монстров. Один сорвался со скалы, а вторую… Она израсходовала слишком много альвы и начала трансформироваться. Мы бежали на подмогу, но не успели самую малость. Её было уже не спасти. Майор Хошино лично прервала её зомбификацию.

Я вздрогнул: в ушах снова послышались её полные боли крики, доносившиеся из наушника — и сухой хлопок выстрела.

Аня со вздохом опустила голову.

— Простите, что пришлось вспоминать это.

— Не вините себя, всё в порядке, — я ободряюще улыбнулся. Но девушка замолчала, вернувшись к десерту. Я хорошо знал, что она сейчас чувствует. Лёгкая атмосфера кафе в цветочными вазонами, приятной музыкой и ароматами выпечки не могли перебить поднятые из глубин эмоции, когда ты видишь все грани жизни и смерти.

— Вы вините себя? — Аня подняла голову. — Ну… что не успели их спасти.

— Раньше — да. Но знаете, я думаю, Катерина и Владимир не простили бы мне этого. Они бы устроили мне взбучку и сказали, чтобы я жил дальше. Прожил то, что не успели они. За них обоих.

— Вы правы, — тихо произнесла она, касаясь чашки. — Да. Спасибо, что поделились. Правда!

На край нашего столика села большая бабочка. Аня осторожно поднесла палец — и та, медленно смыкая крылья, переползла на него.

— Бабочки живут всего один сезон, — ласково произнесла она, поднося палец к лицу. — Удивительно, как такие нежные, хрупкие и красивые создания умудряются выживать в центре альва-прорыва, правда? Люди при таких дозах облучения продержатся не больше десяти минут. Как будто что-то их защищает. Не даёт превратиться в монстра. Вот.