Впервые за всё время, что прошло с той злосчастной ночи в нашем поместье, я вернулся к мыслям о тёте.

— Я знаю, парень, тебе не дали с ней нормально проститься, — негромко сказал Пожарский. — Сейчас — самое время.

— Мне нечего сказать.

Слов и правда не было. Можно было корить себя за то, что я ей наговорил. Извиняться. Но в конечном итоге, ничего уже не вернуть.

— Я хорошо знал её, — заговорил Пожарский. — Наша лучшая оперативница, замечательный друг и настоящий воин. С ней не страшно было отправлять на задания новичков. Она всегда возвращалась целой и невредимой. И любила свою работу, как никто. Клянусь, ни до, ни после я не видел опричника, столь преданного Империи.

Он присел возле надгробья, коснулся золотых букв её имени и добавил.

— Знаешь, опричники приносят клятву — защищать интересы Империи и ставить их выше своих собственных. Скрывать чувства, быть беспристрастными. Но в конечном итоге, когда встал вопрос выбора, она выбрала свою семью.

От его слов у меня сжалось сердце. Я не понимал, когда она говорила о своем выборе. За её скупыми словами и холодностью я не чувствовал никакой заботы.

Всеотец, да почему ж на душе стало так дерьмово?

Я положил цветы у её могилы и отошёл.

— Что, так ничего и не скажешь, Ярослав?

Пожарский смотрел на меня, холодно и спокойно. Опричник, одно появление которого не сулило людям ничего хорошего, внимательно смотрел мне в глаза, ожидая ответа.

— Я не очень хорош в таких речах, да и так наговорил ей слишком много. Но сейчас сказал бы одно. «Спасибо».

— Я понимаю, — кивнул он. — Ступай, княжич, моя подчинённая довезёт тебя до места. Тебя ждут дома. И не забывай о том, что я сказал тебе сегодня.

Поблагодарив великого князя, я отошел от могилы и направился на соседнюю аллею. Находиться рядом с ним было тягостно. Он знал Ольгу с другой стороны, о которой мы с отцом ровным счётом ничего не знали.

Надеюсь, когда всё уляжется, я ещё расспрошу его о ней подробнее.

Я шёл по аллее к выходу, погруженный в свои мысли, когда взгляд зацепился за невысокую женскую фигуру в стороне от главной дорожки. Чёрный плащ, неброский костюм… но что-то в ней было настолько знакомым, что глаз сразу выделил её из других силуэтов людей.

Мой взгляд скользнул по надгробьям рядом с ней — и сердце пропустило удар.

С черного гранита на меня смотрели лица молоденьких парней и девчонок. Многие — младше меня. И некоторых я помнил. Знал лично.

Мои товарищи по суворовскому… мои друзья лежали здесь.

— Ярослав? — окликнул меня знакомый голос.

Я обернулся, уже зная, кого увижу — и от предвкушения встречи всё внутри свело.