Поля выгнулась с тихим стоном — и опала назад. Чуткое тело изогнулось, направляя меня внутрь и давая раскрыться расцвести дрожащему на грани удовольствию. И снова вперёд… задержав дыхание, она издала стон и сжала смятое покрывало.

Словно на качелях, я удерживал её в своих объятьях, каждый раз погружая глубже.

Её сдержанные стоны вновь взвились к потолку. Раз за разом мы становились ближе, проникая друг в друга, пока не сплелись в тесных объятьях.

Держась одной рукой за мою шею, она прижала ладошку ко рту, стесняясь собственных вскриков. Её пунцовое, покрытое испариной личико лишь сильнее заводило меня, заставляя проникать в неё глубже и извлекать из Поли самую прекрасную из мелодий, на какие способна желанная девушка.

Не в силах бороться с собой, она вцепилась зубками в свой палец, сдерживая сладостные звуки.

Нет, милая, это сильнее тебя. Не сдерживайся. Дай мне услышать твой голос, каждый твой вдох и стон.

И в этот раз она отдала мне всё. И страстный шепот между поцелуев, и сдавленные стоны, задыхаясь от удовольствия, и вскрики на пике наслаждения…

И ласковые объятья после. Вместе с гроздьями полных благодарности поцелуев.

— Ярослав, — устроившись в моих объятьях и уже совершенно не стесняясь своей наготы, Поля счастливо улыбнулась. Я поцеловал ямочки на её щеках.

— Теперь-то ты не переживаешь насчет супа?

— Какого супа?.. — она растерянно поморгала своими глазищами — и мы оба рассмеялись. Я крепко обнял служанку и запустил пальцы в её мягкие волосы.

— Если хочешь, я сам научу тебя готовить.

— Хорошо, княжич. Ой, вы ведь теперь князь! Научите меня, пожалуйста!

— Обязательно. Но только уже завтра.

* * *

По тренировочному залу гуляло звонкое эхо. Среди клубов серой каменной пыли показалась рослая фигура. Цесаревич вышел из клубов пыли, взял у Анастасии протянутое полотенце и вытер взмокшее лицо.

— Ну как, в этот раз лучше?

Девушка сквозь очки посмотрела на осыпающиеся обломки громадных бетонных блоков за его спиной. Немалых размеров зал буквально вмялся внутрь, словно в его центре открылась маленькая чёрная дыра. стальные стены смялись как фольга, а бетонный пол растрескался и вздыбился причудливыми торосами.

— Как всегда, великолепно, ваше высочество, — она коротко поклонилась.

Мощь его магии ужасала. И с каждым годом Роман становился сильнее.

— Что там с Вайнером, ты узнала? — он отложил полотенце, посеревшее от пыли, и взял бутылку с водой.

— Он вернулся домой, целый и невредимый, — она строго посмотрела на цесаревича сквозь очки. — Его ошейник сломался во время операции.

От досады Роман смял полотенце и швырнул его на скамейку.