Ух, что вытворяют. Негодницы такие. Надо им, что ли, раздвоенные языки сделать, когда Биоконстр…

Так. Что, на? Какой, к черту, раздвоенный язык? Как я вообще мог мыслями вернуться к Страшиле, да еще и в такой момент? Это(растерянно)… это не может быть, случайно, ментальным воздействием?

Я хоть и принял ультимативную клятву, очень близкую по смыслу к Порабощению от Системы, но Страшила могла жахнуть меня еще ДО.

Дрянь такая… а судя по тому, как меня сейчас прямо-таки штырит от мыслей о всеобъемлющей власти над кем-то — эта диверсия прошла. Да она — подсыл! Троянский конь! Су-у-ука-а-а!

— Ванечка… Ваня, ей больно! — сквозь муть захлестнувшей меня ярости услышал я вдруг обеспокоенный голос Любы.

Черт, я же ещё и херню теперь творить начал. Гадство, меня нужно срочно запереть, иначе я могу навредить Аличке.

Отпускаю наконец губы Ольги, за которые все это время неосознанно тянул в стремлении вместить то, что по габаритам превосходит вместилище.

Надо извиниться.

Провожу рукой по щеке испуганной девушки, вытирая текущие по ним слезы и… и неожиданно, даже для себя, отвешиваю ей смачную пощечину. Но опять хватаю ее за подбородок и… и нежно глажу.

Да блин, я убью Страшилу. Прямо сейчас!

— Ты, шкура, бегом притащила сюда Страшилу. Хрена ли ты вылупилась, или тебе такую же шнуровку заделать? БЕГОМ!

И Люба после таких моих слов срывается с места, ну и, даже не одеваясь, вылетает из кабинета.

Да что ж такое? Неужели я такой тварью стану? Но я ведь осознаю, что творю дичь? Или это пока? Или такое только под воздействием похоти? День же прошел без эксцессов, а когда эти шлюхи меня раскачегарили, я и превратился в мудака. Это они виноваты!

— Ты! Это из-за тебя все! Повернись и…

Дорогие читатели, следующая сцена будет содержать элементы жестокости и сексуального насилия. Если вам неприятно такое, то вы можете смело пропустить ее и ничего не потеряете, так как далее будет краткое описание произошедшего.

Благодарю за внимание и понимание.

Сцена 18+

Когда в кабинет вошла, на своих высоченных копыто-ежах Страшила, я уже почти довершил наказание виновницы во всех на свете бедах, что также откликается на имя Ольга. Вслед за Страшилкой в дверях показалась и бледная Люба.

— Повелитель! — поползла от двери на четвереньках, царапая мне паркет своими железками в сосках, эта некогда милая девушка, а ныне порождение извращённой похоти.

— Ты заставила меня ждать!

— Недостойная будет наказана.

— Я призвал тебя, — а нахрена я звал-то эту страхолюдину? А! — Помочь наказать эту визгливую дрянь.

Озвучиваю причину вызова, придавая еще градусов пятнадцать и так уже изрядно выкрученным сосками шарообразных грудей «виновницы».